Магическое притяжение манящих планет, мерцание звезд и реальное чувство невесомости. Серебряный свет и охра пустыни, самолет, пролетающий над сценой. Прихотливо придуманные костюмы и нездешняя музыка. Вопросы, вопросы, вопросы, на которые есть один большой ответ — главного глазами не увидишь…
На сцене «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери — нетривиальный подход к спектаклю для детей и взрослых и первое воплощение, первый шаг на пути, которым собирается вести Ереванский Драматический театр им. Г. Капланяна его вот уже почти 30 лет актер и режиссер и вот уже год как директор Григор ХАЧАТРЯН.
— С тех пор, как в наших театрах методично убирают художественных руководителей, в директорском кресле оказываются режиссеры, часто испытывающие растерянность. А что испытывает актер и режиссер Григор Хачатрян?
— Не знаю, какой я режиссер — что-то у меня получалось, что-то не очень, но до 1 марта прошлого года я знал, что у меня путь режиссера. Последний год — руководитель театра. Это даже не иная профессия — это иная судьба. Но профессия режиссера научила меня хоть в какой-то мере собирать вокруг себя талантливых людей, а это непросто. В Армении вообще собирать команду очень трудно. И теперь этот свой опыт я начинаю применять в руководстве театром. Театр вообще сложный организм, а наш, Драматический, он и есть драматический — здесь бывали буквально тектонические сдвиги… Хотя главным для меня все равно остается сочинять спектакль.
— Прости, но работа директора — это не только обеспечение спектакля, в том числе материальное. Это финансы, бесконечные бумажки, это – крыша-отопление-канализация…
— Профессия режиссер — это в первую очередь тот, кто структурирует. Через два года исполнится 30 лет, как я в Драматическом, с 2010-го веду курсы в Театральном институте, делал много независимых проектов. Так что, повторюсь, организовывать рабочий процесс я, как мне кажется, умею. Что до «бесконечных бумажек», это мне пока дается плохо — как бы не литературный текст… Но наш стафф — отделы кадров, закупок, бухгалтерия и все остальное — это очень профессиональные люди, которые умеют работать командно. Конечно, эту команду сформировал не я, так в нашем театре было всегда, но они мне очень сильно помогают.
— Тем не менее, как говорится, новая метла по-новому метет, всегда есть стремление к новациям и реформам. Что для тебя в этом контексте первично?
— Мне очень хочется привлекать к творческому процессу в нашем театре как можно больше высококлассных профессионалов из самых разных сфер. С этим в Драматическом было сложно — мы были «закрытым» театром. Такова была определенная философия во имя сохранения собственной эстетики, и на определенном временном отрезке это было очень правильно. Но сегодня время коллабораций. Сегодня, мне кажется, очень трудно держать планку на одном эстетическом плане. Сегодня надо приглашать художников, композиторов, дизайнеров — спецов разных профессий, и не только армянских, но и из-за рубежа. Я не открываю америк, это сейчас делают очень многие, но для нашего театра это совершенно новый вектор.
Вот мы начали делать музыкальный спектакль, и я не собираюсь позиционировать себя спецом в этом вопросе. Пригласил очень крутого музыкального продюсера, который понимает, как такое делается, художника, который знает, что такое музыкальная сцена. Может, слово «проект» кому-то не понравится, но я хочу, чтобы каждый спектакль превращался в проект-коллаборацию с разными талантливыми людьми.
— Драматический считается «шекспировским» театром. Но чтобы поставить Шекспира и другую высокую классику, было принято зарабатывать на них комедиями. А тебя часто обвиняли в нежелании считаться с кассой. Не боишься с таким продвинутым прекраснодушием вылететь в финансовую трубу?
— Я уверен, что можно делать авторские спектакли и продавать их. Не как пирожки, конечно, но все-таки продавать. И есть люди, которые этим профессионально занимаются. Но у нас нет культуры привлечения профессионалов. С первого дня назначения я организовал отдел по продаже билетов. И в театре просто необходим отдел продюсинга и маркетинга, без которых сегодня не может быть настоящего размаха. Нет, конечно, может быть театр-семья, театр-дом, как принято говорить. Но, мне кажется, государственный или муниципальный театр должен иметь иной формат, иной масштаб в подходах.
Мне тоже приходится часто слышать — зритель хочет то-то и то-то. На основе чего такие выводы? Вы что, исследования проводили? Вот у нас в репертуаре 60 процентов комедий и 40 — классика. И, простите, почти 50 процентов кассы обеспечивает именно эта самая классика. Это, на минуточку, цифры. Я уже заказал мониторинг — чего ждет сегодняшний зритель от современного театра. Ведь проще всего повторить вслед за Акимовым «публика — дура» и успокоиться. Но вот я смотрю по своим соцсетям — многие просят «Жаворонка», а это о Жанне д’Арк, и даже какие-то сложные романы-бестселлеры — спрашивают, не собираемся ли мы их поставить. Все-таки есть люди, которые читают умные книжки и хотят увидеть их воплощенными на сцене.
— Ты сказал — «в своих соцсетях». Не кажется, что подобное тянется к подобному? Вопрос в том, резонирует ли это на «большие числа»?
— Уже «Маленький принц» показал, что можно непопсовую вещь правильно подать, и это начинает работать. На этот спектакль мы потратили 20 миллионов, но еще 2-3 показа, и он окупится. Это первое детище основанного недавно в театре отдела маркетинга. Продюсер Эдвард Мхитарян пришел и сразу взялся за этот проект. Именно этот отдел договаривался со всеми участниками проекта, которые не «изнутри». Художница Изабелла Чихоньска из Польши, композитор Тигран Паравян, художник по костюмам Ара Габаджян, аниматор Гор Саакянц — уже третье поколение аниматоров династии Саакянц… Когда я говорю о коллаборациях… Все эти артисты с подписчиками в 50-60 тысяч — они тоже привлекают внимание людей к тому или иному проекту. Я понимаю, что чудо произойдет не сразу, но верю, что крепкий профессионал способен на чудо. Или вот на другом примере. У нас есть проект ремонта театра. Пришли ребята -архитекторы и другие специалисты, очень классные… Все-таки есть момент, когда не надо самоутверждаться, а надо просто слушать и хотя бы иногда слушаться.
— То есть новации идут не только в плане структуры и творческого подхода, но и в плане преобразования здания?
— Да, и первый шаг мы уже предприняли. Из нашего репетиционного зала сделали театральное помещение — блек-бокс на 60 мест, оснащенный звуком и светом. Первый спектакль, который там покажут — «Соломея» Оскара Уайльда, студенческая работа. Сейчас у нас повсеместно идут репетиции. Я предоставил площадку своим студентам — готовим тех, кому можно будет передать режиссерскую эстафету. У ребят много идей и мало возможностей — мы их создаем.
Собираемся провести полный ребрендинг театра. Уже расписали работу на весь год — это очень большая программа, а не только изменение лого театра, как думают многие.
И еще — мы уже три года ходим с проектом нашей мечты в мэрию, в юрисдикции которой находится наш театр и которая, наконец, этот проект одобрила. Это «ДрамаLab» — зал на 100 мест, где кроме спектаклей у нас будут концерты-unplugged, причем классической музыки. Ну и к этой площадке собираемся привлекать разных коучей — по актерскому мастерству, режиссуре и прочее. Такие недели ворк-шопов, куда можно прийти и чему-то научиться.
У нас вообще громадье планов. И в мэрии наши начинания одобрили, но объяснили, что все и разом не получится, давайте поэтапно. Первый этап — это новая система кондиционирования театра. Это, кстати, самое затратное преобразование, которое охватит все здание. В буквальном смысле отсутствие воздуха действует на посещаемость. Зритель действительно любит наш театр, но, особенно в теплое время года и в новом зале на четвертом этаже, под крышей, невозможно дышать. Так что, это очень важный и нужный шаг.
— А теперь о творческих планах.
0- О готовящемся музыкальном спектакле, для чего в театре основан соответствующий отдел с соответствующим продюсером, я уже сказал. Наша задача — постановки разного направления. Моя дружба с хореографами Ариком Асатуряном и Арманом Джулакяном привела к идее создания спектакля в contemporary dance. Уже начали работу над либретто — личные письма великих артистов, воплощенные в современном танце. Сам я выбираю, с чего начать — у меня есть огромное желание поставить «Призраков» Чака Поланика либо «Рейвенскрофт» Дона Нигро. И обязательно о наших ребятах, которые прошли войну. Мне просто необходимо высказаться!.. А еще у нас есть конкретная договоренность — топовый режиссер из Москвы, который приедет к нам на постановку. Но кто и что будет ставить — пока секрет.
Мы хотим, чтобы Ереванский Драматический театр стал своеобразной достопримечательностью Еревана, где и ереванцам, и нашим гостям будет комфортно и всегда интересно.
