Общеизвестно, юмористы обычно очень грустные люди. Более того, люди трагические. Но сколько ни вспоминаю Арамаиса Саакяна, он был другим. Он был очень жизнерадостным человеком. Веселым. Заряжал и заражал людей. Только в самые последние месяцы жизни, видимо, уже зная о своей неизлечимой болезни, он несколько изменился.
НЕТ, ОН ПРОДОЛЖАЛ ЕЩЕ СМЕШИТЬ, НО ГЛАЗА ЕГО оставались печальными. Кто знает, какой ценой ему доставался этот смех. Видимо, каждый пришедший к какой-либо роковой черте невольно инстинктивно оглядывается назад, и жизнь — пленительная, почти утраченная — теперь уже скупо отмеряется, открывается ему во всем слепящем и ярком свете.
Последняя встреча — у лифта Дома печати. Здороваюсь и по обыкновению спрашиваю: «Как вы?» Печально улыбнувшись, он отвечает: «Я уже смотрю в вечность». Больше я его не видела.
Арамаис Саакян был постоянным посетителем нашей редакции при любом главреде. Редко какой первоапрельский номер газеты выходил без его остроумных, смешных историй. Нередко он заходил и к нам в отдел литературы и искусства, демонстрируя порой свое мастерство импровизации, дивя каламбурами даже искушенных в словесной игре слушателей-журналистов.
«Главный еж Армении» — так называл себя Арамаис, свыше тридцати лет возглавляя главную юмористическую газету Армении. А сколько людей у телеэкрана собирала его передача «Дом смеха», которую свыше десяти лет он вел на национальном телевидении. За свои юмористические книги он был удостоен премии «Золотое перо», а за лирические сборники — премии Аветика Исаакяна. Книги Арамаиса Саакяна переводились на множество иностранных языков, а на его лирические стихи создано свыше 300 песен. Как он шутливо говорил, целых пять лет «отсидел» в Верховном совете нашей молодой республики, был председателем патриотического союза «Арцвашен»…
Как-то я откликнулась на одну из его книг. Увидев меня через несколько дней, Главный еж страны в свойственной ему юмористической манере сказал: «Из скромности прошу меня больше не хвалить, ибо сколько бы вы меня ни хвалили — все мало»…
«Хорошо, — сказала я. — В таком случае давайте сделаем беседу для газеты, но с одним условием, что на каждый мой вопрос вы станете отвечать шуткой, которая еще не успела прозвучать по телевидению или в газете. Согласны?» —
«ЧТО ПОДЕЛАЕШЬ, — ОТВЕТИЛ ОН, — ВИДИМО, ПРИДЕТСЯ». Так родилась эта беседа, часть которой в свое время была напечатана в одном из номеров «ГА», а остальное — и в записи, и в расшифрованном виде — легло в архив. А сегодня, читая заново, как говорится «в новом свете» тот текст, испытываешь чувство обиды, что многое, быть может, самое негативное не ушло из нашей жизни. Вот и возникла мысль вернуться назад к тем «вырезанным» кадрам записи, которые показались очень актуальными и сегодня.
— Говорят, что смех — признак силы, а ваш девиз «И смехом можно победить». Вы уверены, что смехом можно победить?
— Я же сказал: «и смехом». Самые страшные люди — это те, кто не смеется. Язык смеха к тому же средство общения между народами. Но власти смеются… над смехом, и в этом их несчастье. Я очень благодарен родным нашим властям, что они дают столько поводов для смеха… Я сторонник интеллигентного, тонкого юмора и противник дешевых шуток. В каждой шутке должен быть социально-политический подтекст. Хороша та шутка, которая в основе своей серьезна.
— Скажите, пожалуйста, действительно ли в Армении ожидается «жаркая осень»?
— Армения как государство, что называется, пребывает «в тени», так что вряд ли осень здесь будет жаркой…
— А оппозиция?
— Оппозицию «обезглавили», поглаживая ее по голове и раздав ей хорошие посты, правда, оставили в оппозиции человека два, чтобы не сказали вдруг, что ее нет…
— А если вдруг перепись населения выявит, что оппозиционеров много?
— А что, в Армении осталось население? Даже у Посольства США почти нет очередей, потому что и уезжающих уже нет почти. Один чиновник объявил мне: «Знаешь, в Армении смертность понизилась». — «Разве еще есть кому умирать?», — удивился я. На улице обнял женщину, а она мне: «Осторожно, увидит кто-нибудь»… И вновь я удивился: «Разве есть еще кто-то, кто может увидеть?» Вчера встретил на улице несколько соотечественников, и так мы рады были друг другу…
Говорят, для переписи населения нужны тысячи систематизаторов, так у нас в них необходимости нет, и денег не надо им платить. В аэропорту «Звартноц» встретились два семейства. «Вы откуда приехали?», — спросили первые. «Да мы уезжаем, — ответили им, — а вы?» — «И мы уезжаем», — сказали первые. Так что в Армении почти не говорят «добро пожаловать!», а лишь — «доброго пути!»
Уверен, что в короткий срок можно даже затонувшую лодку «Курск» поднять со дна, а вот затонувшая Армения — когда еще будет на плаву?..
— Может, грамотные и умные люди помогут.
— Десять лет назад в Армении был один университет, но грамотны были все, а теперь всякий вуз стал университетом, а грамотных не стало. К сожалению, жизненный уровень населения снизился ниже уровня воды в Севане. Политическому деятелю Давиду Шахназаряну я как-то сказал: «А ты все растешь». А он мне ответил: «Это общий уровень понижается — вот и кажется, что я расту…»
Теперь и газеты более остры, но… совершенно бесполезны. Народ газет и книг не читает. У кого есть деньги, тот книг не любит, а кто любит книги, у него нет денег… Средний тираж книг — двести экземпляров. Тата популярнее Комитаса. А из двух книг — «Святость» и «Святотатство» — купят, конечно, вторую. Вместо газет и хлеба везде продаются и покупаются лотерейные билеты. Не хватает лотерейного билета только на государственном гербе. Все продается. На всем видна надпись «продается». Осталось то же амое написать на здании Национального Собрания и на кресле президента …
— Будем считать, что это шутка. Кстати, хочу задать вам очень невеселый вопрос. 27 октября — годовщина известной трагедии. Как вы думаете, будут ли выявлены ее организаторы?
— Пока организаторы живы, они выявлены не будут. А какое из убийств вообще было раскрыто? Еще большая трагедия, что мы привыкаем к трагедиям. Разговариваю я как-то с приятелем по телефону и спрашиваю его: «Что за шум слышен с вашей улицы?» — «Да так, — отвечает он, — ничего особенного, кого-то там убили…»
Не наказать виновных — значит наказать невинных. Как-то ко мне подошли мои десятилетние внуки: «Дедушка, прости нас, что мы обидели тебя». Великовозрастные же виноватые не хотят просить прощения у народа, а стоило бы у детей поучиться.
— Но если у стоящих у руля спросить, то выяснится, что они все умеют.
— Бойтесь тех, кто все умеет… Один из моих друзей, Жирайр Чарчоглян, был за рулем, когда я предложил ему мороженое. Так он не взял: «Если я сейчас стану есть мороженое, то буду плохо управлять машиной и от мороженого удовольствия не получу. Лучше я буду делать что-нибудь одно хорошо, чем делать сразу три дела, и все плохо «. Честность — хорошая штука.
На вступительных экзаменах экзаменаторам дали список абитуриентов, которым они должны были сделать поблажку, но список куда-то задевался, и им пришлось, как они выразились, «провести экзамены честно…»
— А экзамены были на английском или на армянском?
— Хороший вопрос. Одно время боролись с русским, а теперь везде засилье английского. Я имею в виду язык, вывески, деньги, нравы. Выгоднее, видите ли, иметь дело не с соседней Россией, а с далекой Америкой. Внуки мои однажды сказали бабушке и мне: «Учите английский, чтобы, если поехать куда, знать язык». — «Эх! — вздохнули мы. — Куда мы отправимся, языков знать не надо…»
А что до «свободных нравов», то это как раз шаг к гибели Армении… Секты, гомосексуалисты, фильмы ужасов, проституция — все это программа, проводящаяся извне и при нашем полном попустительстве. Одну проститутку я спросил: «Вот ночью ты проститутка, а днем — кто?» — «Днем… воспитательница в детском садике», — ответила она. Когда я об этом рассказал Мише из Кявара, он спокойно сказал: «А что же ты хочешь, теперь мы члены Совета Европы…» (и особо выделил «члены»). В Джермуке я наблюдал такую сцену: в аптеку вошла старуха лет девяноста пяти и сказала: «У вас есть бесплатные лекарства?». А аптекарша ей отвечает: «Есть… бесплатные противозачаточные. Надо?»
— Да, кстати, вы же недавно были в Джермуке и, конечно, привезли новые шутки.
— Джермук — это тот город, в котором живут только летом, в остальное время года жизнь там замирает. Как-то встретил я там косаря, и он мне говорит: «Вот мы сено в скирды складываем, а правители наши вот так же деньги в стога собирают».
— Господин Главный еж, мне кажется, что вы сегодня слишком много плачетесь.
— Одну женщину я как-то спросил: «Как дела?», а она мне ответила: «Замечательно. Жизнь прекрасна, быт устроен превосходно, зарплата огромная…» Я был удивлен: «Что это, новый способ поплакаться, что ли?» И вообще в Армении больше всего заняты тем, что попрошайничают и… пляшут.
— Как это пляшут?
— Всякий чиновник говорит своим подчиненным: «Не будете плясать под мою дудку, потеряете и работу, и свою мизерную зарплату…» Поверьте, люди уже не те, что раньше. Одна старая женщина провожает сына в армию и говорит»: «Слушайся всех, что будут говорить — выполняй, не то обложат тебя по матери, а у меня силы уж не те…»
Замминистра играет в нарды с министром и выигрывает. Но чтобы министр не обиделся, говорит ему: «Шеф джан, хотя вы и проиграли, но игра ваша была очень содержательной…» Надеюсь, что беседа наша тоже была полна содержания.
P.S. В мае этого года Арамаису Саакяну исполнилось бы 85 лет. И уже восемь лет его нет с нами. Нетрудно догадаться, как бы он отреагировал на все, что произошло с нами сегодня. Какими разящими эпиграммами обогатился бы нынешний первоапрельский номер! Жаль…
