В Иране наблюдается масштабный политический и экономический кризис, сопровождающийся наиболее серьезной за последние годы волной антиправительственных протестов. Об этом в аналитическом материале Dialogorg.ru.
ДЕМОНСТРАЦИИ, НАЧАВШИЕСЯ 28 ДЕКАБРЯ 2025 ГОДА, К 9 ЯНВАРЯ 2026 ГОДА ОХВАТИЛИ КАК МИНИМУМ 27 ИЗ 31 ПРОВИНЦИИ СТРАНЫ. Протесты проходят в Тегеране, Исфахане, Мешхеде и других крупных городах.
Основным триггером стал резкий экономический спад, включая обвал национальной валюты (риала), инфляцию около 48% и рост цен на продукты. Лозунги быстро сменились с экономических на политические, включая призывы к свержению режима и «смерти диктатору». По данным правозащитных организаций, в ходе столкновений погибло как минимум 45 человек, задержано более 2200 человек. 8–9 января 2026 года власти ввели практически полный «интернет-блэкаут» по всей стране, чтобы помешать координации демонстрантов.
Стоит отметить, что протесты получили импульс после призыва изгнанного принца Резы Пехлеви, чьи лозунги начали открыто звучать на улицах, что является редким явлением для Ирана. Здоровье 87-летнего Верховного лидера аятоллы Али Хаменеи оставляет желать много лучшего, что порождает слухи о борьбе за престолонаследие между его сыном Моджтабой Хаменеи и более умеренными фигурами.
Поступали сообщения о захвате отдельных городов (например, Абданан в провинции Илам) и случаях перехода местных силовиков на сторону протестующих, однако Корпус стражей исламской революции (КСИР) сохраняет верность руководству и применяет жесткие меры подавления. На рынках предсказаний (например, Polymarket) вероятность ухода Хаменеи с поста до конца 2026 года оценивается трейдерами примерно в 56%.
Власти Ирана официально называют происходящее «бунтами», инспирированными извне, и приказали судебным органам проявлять максимальную жесткость к протестующим.
Прогнозы аналитиков
Ведущие мировые эксперты и аналитики характеризуют ситуацию в Иране как самый глубокий кризис легитимности за последние десятилетия. Так, Аббас Милани из Стэнфордского университета утверждает, что Исламская республика превратилась в «пустую оболочку», переживающую свой самый тяжелый кризис с 1979 года. По его мнению, выживание системы теперь зависит исключительно от внутреннего единства элит, которое начинает рушиться под давлением деспотизма и стратегических провалов.
АХМАД НАГИБЗАДЕ (БЫВШИЙ ПРОФЕССОР ТЕГЕРАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА) СРАВНИВАЕТ текущую власть с «сицилийской мафией» XIX века. Он полагает, что единственный шанс для аятоллы Хаменеи сохранить власть – это полная замена окружения на компетентных патриотов, иначе крах власти неизбежен.
Найсан Рафати из International Crisis Group отмечает, что эти протесты отражают «глубокое недомогание», охватившее все социальные классы и регионы страны, что отличает их от более локальных вспышек прошлого.
Нейт Суонсон из Atlantic Council указывает, что статус-кво больше не является устойчивым. Ключевыми индикаторами возможной смены власти он называет масштаб протестов в Тегеране, появление жизнеспособной альтернативы и возникновение раскола в силовых структурах.
А вот Амин Сайкал из Университета Западной Австралии считает, что хотя власть ныне крайне уязвима, «писать ее некролог» пока рано, так как система все еще способна выдержать давление извне и изнутри.
Аналитики Iran International предупреждают о сценарии «медленной эрозии»: система может не пасть в результате одного драматического события, а постепенно коллапсировать из-за утраты способности выполнять государственные функции. Эксперты подчеркивают роль внешнего давления. Нагибзаде прогнозирует новые удары со стороны Израиля и США до марта 2026 года (праздника Ноуруз), что может стать катализатором финальной стадии кризиса.
Большинство экспертов сходятся во мнении, что главной проблемой протестующих остается отсутствие единого лидера и четкой альтернативной программы. Без этого, даже при массовом недовольстве, силовые ведомства (КСИР) могут продолжать удерживать контроль.
Стоит также отметить, что поддержка власти в Иране в условиях кризиса опирается на мощный внутренний силовой блок и ряд ключевых геополитических союзников. Основная опора власти – это структуры, чье благополучие напрямую зависит от сохранения текущей системы. Корпус стражей исламской революции (КСИР): это элитная военная организация, контролирующая не только безопасность, но и значительную часть экономики страны. Ополчение «Басидж»: военизированное крыло КСИР, насчитывающее десятки тысяч лоялистов, которые являются основной силой при подавлении уличных протестов. Влиятельные священнослужители и политики-консерваторы, составляющие костяк государственного аппарата. Крупные торговцы (базари) и государственные служащие высшего звена, интегрированные в систему распределения ресурсов. Эксперты отмечают, что жители небольших городов и деревень традиционно более консервативны и чаще поддерживают власть, чем жители мегаполисов.
На международной арене Иран опирается на стратегических партнеров.
Россия: Является ключевым союзником, поставляющим оружие и оказывающим политическую поддержку. В январе 2026 года появились слухи о возможной подготовке Ираном плана эвакуации руководства в Москву на случай падения власти.
Китай: Главный экономический партнер, который продолжает закупать иранскую нефть в обход санкций, обеспечивая финансовую выживаемость страны. В то же время Запад во главе с США (включая администрацию Трампа и вице-президента Вэнса) открыто выражает поддержку протестующим, что еще больше поляризует ситуацию.
Исход политического кризиса
Исход политического кризиса в Иране зависит от нескольких критических факторов, которые аналитики называют «точками перелома».
ПОЗИЦИЯ СИЛОВЫХ СТРУКТУР (КСИР И АРМИЯ). ЭТО РЕШАЮЩИЙ ФАКТОР. Пока Корпус стражей исламской революции (КСИР) и ополчение «Басидж» сохраняют монолитность и лояльность Верховному лидеру, смена власти силовым путем маловероятна.
Кризис престолонаследия (здоровье Али Хаменеи). Верховному лидеру 87 лет, и его уход из жизни или полная недееспособность в разгар протестов могут парализовать систему принятия решений. Если элиты не смогут быстро договориться о преемнике (среди кандидатов называют Моджтабу Хаменеи или Голям-Хоссейна Мохсени-Эджеи), вакуум власти может быть использован протестующими или привести к военному перевороту внутри КСИР.
Экономическая устойчивость. Исход зависит от того, смогут ли власти остановить обвал риала и дефицит продуктов. К началу 2026 года инфляция превысила 48%, а валюта обесценилась на 50%.
Внешнее давление и военные риски. Эксперты прогнозируют возможные новые удары Израиля по иранской инфраструктуре до марта 2026 года. Военное поражение или неспособность защитить границы могут окончательно подорвать авторитет власти. Заявления администрации США о готовности «жестко ударить» в случае массовых убийств протестующих ограничивают возможности властей по применению силы. Так или иначе, пока власти Ирана в состоянии обеспечить единство страны, но окончательный исход кризиса все же зависит от ряда важнейших факторов.
