«Не рожденные монархами мы становимся артистами — и мы царствуем!», — говорил известный персонаж известного романа.
Неопровержимость этого тезиса взялся доказать заслуженный артист и лауреат Государственной премии Республики Армения, наконец, просто звезда и мастер Грачья Арутюнян, поставив на сцене родного Драматического театра им. Капланяна спектакль «КИН», по знаменитой пьесе Г. Горина «Кин IV«.
«ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, СПЛЕТНИ — ПРЕДИСЛОВИЕ ЛЕГЕНДЫ»… ЛЕГЕНДА НАВСЕГДА ПЕРЕЖИЛА СВОЕГО ГЕРОЯ. Вот и пьеса Горина — «трагикомедия в двух частях по мотивам пьесы Ж.-П. Сартра, написанной по мотивам пьесы А. Дюма, созданной по мотивам пьесы Теолона и Курси, сочинённой на основании фактов и слухов о жизни и смерти великого английского актёра Эдмунда Кина».
Кин… Актер-Гений и «Гений беспутства» — именно так называется пьеса Дюма. Образ Кина в искусстве вот уже третье столетие вызывает неприятие апологетов позиции «успех — это 10 процентов таланта и 90 процентов труда». Но не об этом пьеса Горина, и совсем не об этом спектакль Грачья Арутюняна.
Художник в плену у времени, успеха, обстоятельств, взаимоотношений — это тема Грачья Арутюняна. К «Кину» он, кажется, шел всю жизнь, поставив целую галерею спектаклей о судьбе артиста и сыграв в них главную роль — актер надевает маску, чтобы сбросить груз условности и обнажить лик…
«Театр вечно жив. Много раз приходилось слышать, что театра больше нет, что он прекратил свое существование и тому подобно, но мне кажется, что это просто фразы, которые стало модно повторять. Театр не может умереть. Это вид искусства, который живет уже бесконечно долго. Сегодня так развивается мир техники, придавая новые импульсы телевидению, соцсетям, что живое общение стало минимальным — и оно стало самым желанным. Именно поэтому живое общение и живой человек на сцене чем дальше, ценятся тем дороже», — говорил Грачья Арутюнян в одном интервью много лет назад.
«Театр вечно жив!», — это восклицание словно легло в основу постановки, в которой он выступает не просто режиссером и исполнителем заглавной роли, но автором-визионером. И слово «визионер» не вступает здесь в противоречие с режиссурой, лишенной продвинутых примочек. Это объяснение в любви Театру — вечному, прекрасному и пленительному. И спектакль открывает человек театра Соломон – гример, суфлер, он же костюмер, рабочий сцены, слуга, гвардеец и любой другой персонаж, обаятельно и тонко сыгранный Владимиром Мсряном-младшим.
В заглавной роли Кина Грачья Арутюнян не пытается быть богемным гением сцены. В его исполнении есть некий эффект отстраненности артиста-философа, мучительно ищущего ответы на многие вопросы о природе творчества и человеческом бытие. Недаром вместо шекспировского монолога в самом начале спектакля он вкладывает в уста героя монолог Иисуса Назаретянина, когда-то блестяще им сыгранного. Искристо-афористичный горинский текст не становится для него отличной возможностью вызвать у зрителя смех. Даже в прекрасных диалогах-дуэлях с принцем Уэльским, ставшим затем королем Георгом IV, монархом, вошедшим в историю в неразрывной связке со своим великим современником-актером, Грачья Арутюнян предпочитает остроту мысли остроте слова. «…Вы не можете заставить меня играть идиотскую роль!» — «Могу! Могу! Не забывайтесь, перед кем стоите, мистер Кин!» — вместе с часом Х, когда друг юношеских утех, он же король, дает понять, что Кин обязан знать свое место, наступает момент, нет, не духовного, а эстетического падения-страдания великого актера — в декорациях, построенных самим Богом. И Кин уже не может быть прежним — линия невозврата пройдена, лучше умереть, чем нести бремя подобного унижения. И среди вельможных особ, населяющих спектакль, Артист и «гений беспутства» парадоксальным образом оказывается воплощением чести и нравственности.
ГЕОРГ IV — ЛЕВОН АХВЕРДЯН. РОЛЬ НЕ МЕНЕЕ ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ, ЧЕМ САМ КИН, И ОНА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УДАЛАСЬ. Принц, а затем король в его исполнении достоверен и как блестящий светский лев, и как собутыльник простого актера. Как убедителен он и в своих монарших капризах! Такой король действительно может приревновать к актерской славе своего друга — эх, не в той семье появился на свет! Начинаешь понимать древнеримского императора Нерона, который ценил актерские лавры куда выше императорских…
Но что же так крепко связывало короля и артиста? Лицедейство, настаивает спектакль, Театр — другая жизнь, где без всякого лицемерия, хоть ненадолго, но король и шут могут быть самими собой, без рутинной оболочки, где шут и король равны.
В главной роли спектакля Грачья Арутюняна — Театр! Не только роскошный, ало-золоченный Друри-Лейн, его балконы и ложи, ставшие выстроенной на сцене декорацией. Магия театра рассыпается здесь огнями рампы, улыбается очаровательными улыбками женщин-красавиц Мариам Адамян, Нарине Петросян, Лидии Григорян, чьи платья, совершенно «исторические», с фижмами и фестонами, расшитые серебром и жемчугом, выполненные одной из ведущих наших дизайнеров Фаиной Арутюнян — отдельные произведения искусства. Магия театра звучит музыкой Моцарта, Вивальди, Верди — чего стоит полное театральности явление рогоносца лорда Мьюила-Эдуарда Гаспаряна под гомерическое в данном случае «Ridi, Pagliaccio»! Магия театра звучит в неповторимой актерской интонации… И вдруг нам открывается, что такой театр — с крепкой актерской игрой, роскошный и полный изысканного вкуса, но без «последних слов» и новаций в режиссуре, который кто-то назовет «старым», — это вечный театр, как вечна большая культура, к которой апеллирует создатель спектакля «Кин».
Драматический театр остается верным себе и своему зрителю. Сюда все еще приходят дамы, именно дамы, в норке и туфлях-лодочках — свидетельство очевидца. И зритель ходит сюда — «на актеров». И что в нынешнем контексте особенно удивительно: зрители не уходят с 2-актных постановок, в которых заключены не только красота и вкус, но много умных слов. Умные слова с этой сцены все еще слушают…
«И на мертвого на меня соберется огромная толпа. И потом, после смерти, я не исчезну, а перейду в театр теней и начну появляться на сценах всего мира… И не будет этому конца! Так и передайте его величеству! Не он мне приказывал стать актером — мой главный зритель там, на небесах»… Грачья Арутюнян и его команда доказали — разговоры о том, что театра высокого стиля больше не существует, это только фразы. Этим открытием был полон спектакль «Кин» и был им бесконечно взволнован, а потому волновал, можно сказать, пленил, тоже бесконечно.
