Окончание. Начало здесь.
В интервью «ГА» политолог Грант МИКАЕЛЯН рассматривает конфликт на Ближнем Востоке.
— Г-н Микаелян, в первой части нашего интервью вы говорили о причинах агрессии против Ирана. Но ведь Иран не является самой важной частью противоборствующего Западу лагеря. Неужели Запад никак не мог примириться с тем, что эта страна живет в соответствии со своими национальными традициями, ценностями, менталитетом?
— Это было бы сложно с двух точек зрения. Во-первых, как я уже говорил, США не могли допустить существования альтернативной системы, которая живет по-другому. По сути, это стало бы публичным признанием США утраты роли лидера мира и потери контроля над его существенной частью. Это могло бы иметь крайне нежелательные для Америки последствия. Ведь завтра примеру Ирана могут последовать и другие страны, в том числе из западного лагеря. А гегемон должен постоянно подтверждать свой статус. Второе — если такую систему оставить в покое и не натравливать на нее всех, не пытаться устроить там революцию или спровоцировать этническое противостояние, то эта система может достигнуть успеха и подтвердить свои преимущества. Иран может стать настолько сильным, что начнет вовлекать в свою орбиту Ирак и другие страны.
— Но ведь Иран воевал с Ираком, их трудно назвать союзниками…
— Но в Ираке значительную часть населения составляют шииты, на поддержку которых Иран может реально рассчитывать. Иран контролировал Сирию, и США отреагировали на это военным путем. Это конкурентная борьба в чистом виде. На цивилизационном и геополитическом уровнях это происходит в форме военных действий. Это тоже важный фактор. Третье: на политическом уровне совпало сразу несколько условий. Мы видим, что даже в США противники Трампа стали поддерживать Иран и проводить разные мероприятия, вовлекать журналистов, влиять на общественное мнение и т.д. Трамп может проиграть в этой войне и, если это случится, смена американской внешней политики неизбежна. Будущее всего мира определяется сегодня на Ближнем Востоке, и подготовка к нынешним событиям началась дано.
— А какой прогноз, к чему может привести этот конфликт?
— Делать прогнозы я пока затрудняюсь, поскольку ситуация может существенно измениться, и я не располагаю всеми необходимыми данными для окончательных выводов. Пока не понятно, помогает ли кто-то Ирану и в какой форме, какие процессы будут развиваться внутри этой страны и т.д.
— То есть пока трудно сказать, сможет ли сохраниться нынешняя власть в Иране?
— Это и есть основной вопрос, на который я пока не берусь отвечать. У каждой системы есть свой предел прочности. Иранская система получила тяжелейший удар, но частично оправилась от него, хотя понятно, что последуют и новые удары. Однако пока трудно сказать, сколько Иран сможет выдерживать такое давление. Западная коалиция стремится расшатать Иран настолько, чтобы нынешняя власть стала нефункциональной, исключить организованное сопротивление и начать наземную операцию. А проведение наземной операции сейчас неизбежно приведет к поражению США. И это полностью понимается обеими сторонами. Отмечу также, что Иран создал модульную систему управления, что принципиально повысило возможности сопротивления агрессии. Но обе стороны настроены очень решительно, хотя и в западном лагере, и в Иране существуют серьезные разногласия. Но пока и одна, и другая сторона подавляют эти разногласия силами власти. Однако следует иметь в виду, что со временем оппозиции обеих сторон будут консолидироваться и усиливаться, но до этого пока далеко.
— То есть военное противостояние затянется?
— Пока все идет к этому. Трамп уже сказал, что операция продлится 100 дней, а Иран отказывается от ведения переговоров.
— Но, наверное, Трамп рассчитывал на меньшее сопротивление со стороны Ирана?
— Некоторые аналитики считают, что Трамп просчитался, но я так не думаю. Разведка работает, и он вряд ли мог заблуждаться относительно военного потенциала Ирана и политической ситуации в этой стране. Информации, несомненно, было достаточно, чтобы адекватно оценить ситуацию. Трамп вряд ли рассчитывал на легкую победу в Иране.
— А число участников конфронтации будет расти?
— Сейчас предпринимаются попытки втянуть в это противостояние Турцию и Азербайджан, а арабские страны оказались втянутыми в это противостояние достаточно случайно, из-за ударов Ирана по американским военным базам, находящимся в этих странах. Правда, в какой-то момент Турция заявила об ударах Ирана по ее территории. Она рассчитывала на поддержку НАТО, но Иран ни на кого не нападал, поэтому вопрос иранской угрозы не рассматривался, и Турция замолчала. Конечно, Турция хотела бы вторгнуться в Иран, но пока исход войны не понятен, она, я думаю, воздержится от решительных действий. Более того, Иран высказал сожаление об этих акциях и обещал не бить по странам, где расположены американские базы, по крайней мере, если с их территорий не будет наноситься ударов. Но американская тактика, направленная на разрастание конфликта, все же сработала. Со стороны Запада была предпринята попытка вовлечь в военные действия курдов, которых США рассчитывали использовать в наземной операции, но курды Ирака и Сирии отказались, поскольку американцы уже показали свое отношение к ним. Ведь Америка допустила организацию резни в курдонаселенных районах Сирии. Предпринимались попытки натравить всех на Иран и удовлетворить за его счет, ведь и в самом Иране достаточно много курдов. Но этот расчет не сработал.
— А все-таки, какую, на ваш взгляд, окончательную позицию займут Турция и Азербайджан, который теперь уже заговорил об оказании Ирану помощи?
— Тут возможны насколько вариантов. С одной стороны, удары, нанесенные с территории этих стран, могут стать критическими и привести к очень тяжелым последствиям для Ирана. Но, думаю, Турция не будет спешить активно ввязаться в конфликт, скорее, в случае победы Америки, она воспользуется ситуацией, чтобы решить в свою пользу вопрос территориальных претензий к Ирану. Однако стоит напомнить о том, что за тысячи лет существования государственности Иран не потерял ни пяди земли, а значит в состоянии отстаивать свои территориальные интересы. Но Азербайджан активно ведет в своей стране антииранскую пропаганду.
— То есть для Азербайджана шиитский фактор значения не имеет?
— Сегодня население Азербайджана трудно назвать шиитским, поэтому фактор религиозной близости не стоит рассматривать. Более того, все последние десятилетия в Азербайджане сторонники Ирана преследовались. Азербайджан и Иран – региональные противники и США хотели бы этим воспользоваться, тем более, что Азербайджан устраивает США как противник России.
— И конечно же самый актуальный для нас вопрос — как эта ситуация отразится на Армении?
— Я практически не вижу для нас хороших сценариев, поскольку Азербайджан на фоне происходящих событий стал более агрессивным и риски для Армении значительно выросли. Из всех возможных сценариев окончания этой войны ни один для Армении ничего хорошего не сулит. Есть катастрофические сценарии – это разгром Ирана, что для Армении — катастрофа. В случае победы США Азербайджан получит возможность начать войну против Армении, к которой мы не готовы, или, как минимум, будет шантажировать Армению войной и, как следствие, будет предпринимать действия, которые крайне нежелательны для Армении и сохранения ее нынешней территории. Это обернется для нас новым — критическим уровнем угроз.
