Как нам известно из классики: каждая несчастливая семья несчастлива по-своему… А для счастья, оказывается, нужно не так уж много — мама, папа и сын, притянутые друг к другу незримыми токами любви и понимания.
Молодому режиссеру Давиду Халатяну, поставившему спектакль «СЫН» по знаменитой пьесе Ф. Зеллера на сцене Маленького театра при Центре эстетического воспитания им. Г. Игитяна, постижения этой простой-сложной истины хватило для вполне взрослого успеха.
ОБЛАДАТЕЛЬ МНОЖЕСТВА ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРЕМИЙ И ДАЖЕ «ОСКАРА» ЗА ЛУЧШИЙ СЦЕНАРИЙ, француз Флориан Зеллер давно избалован вниманием режиссеров: его пьесы поставили в сорока пяти странах. Не обошла мода на Зеллера и наши палестины: спектакль, поставленный на сцене Артистического театра им. М. Мкртчяна по его пьесе «Если бы ты умер», недавно удостоился «Артавазда» как «Лучший камерный спектакль». Однако, самые популярные тексты писателя — семейная трилогия «Мать», «Отец» и «Сын». Ее перевод на армянский живущей во Франции режиссера Сате Хачатрян привел пару сезонов назад «Мать» на сцену Арташатского театра, а «Сына» — в театр Ванадзора в постановке самой Сате. Так что, спектакль Давида Халатяна можно назвать «второй волной», причем достаточно неожиданной, особенно если учесть, что «Сын», пожалуй, самое слабое звено семейной саги.
«Я уже пятый год общаюсь с детьми и подростками, преподаю в разных арт-школах. И один такой контакт оставил в моей душе большой след, — рассказывает режиссер. — С одним из ребят у меня в первый же день возник конфликт, парень буквально с порога класса начал проявлять агрессию. Позже я узнал, что у этого мальчика напряжение и в семье, и со сверстниками. Мне удалось найти к нему подход… А потом он начал писать — интересные тексты. И все раскрыли его с совершенного иного ракурса… Когда я прочел трилогию Зеллера, «Сын» встал для меня отдельно — сразу прошла параллеь с этим ребенком. И я подумал, что если эта пьеса настолько попала мне в нерв, грех к ней не обратиться».
Но очевидно не только «картинка из жизни», но артистическое чутье и радующая глаз и душу мастеровитость в столь молодом возрасте позволили Давиду Халатяну создать спектакль, пульсирующий и одновременно эстетный, какие только и бывают на сцене Маленького театра.
«Сын» — это о том, как по нынешним временам совершенно банальная ситуация развода родителей приводит к катастрофе. «Это пьеса о Гамлете в каждом из нас», — сказал о ней когда-то режиссер с мировым именем. Постановка Давида Халатяна к подобному бэкграунду не тяготеет. Ведь бросая читателей в темные омуты семейных взаимоотношений, Зеллер умудряется в свойственной ему манере создать несколько даже вычурную атмосферу всего происходящего. И молодой режиссер умело подхватывает этот мессидж и показывает зрителю кружево человеческих взаимоотношений — то, за чем хочется подглядывать в щелочку.
На маленькой сцене Маленького театра пространство как отдельный герой — отточенная работа со светом, объемом и перспективой. Художник Нарек Минасян замкнул действие в довольно тесной комнате — кресло, дверь за его спинкой. Чья это квартира? Анны, матери героя, его отца Пьера, его новой жены Софии и их грудного ребенка, больничная приемная? По большому счету – не важно. Николя везде одинаково плохо. Ему тесно и неуютно в любом месте, оттого он часто сидит спиной к залу и не смотрит в глаза собеседникам. Парадоксальный ритм и резкая смена эмоционального плана. Они достигаются за счет внезапной, иногда «киношной» склейки сцен, внезапным уплотнением или разряжением сценического действия.
В НАЧАЛЕ СПЕКТАКЛЯ БОЛЬШОЕ КРЕСЛО ГОСТИНОЙ, В КОТОРОЕ ПО ОЧЕРЕДИ САДЯТСЯ ПЕРСОНАЖИ — не просто центральный фокус, но метафора. Скамья обвиняемого или подсудимого. Кто виноват, что Николя чувствует себя лишним и ненужным, не ходит в школу, не общается со сверстниками, никак не встраивается в эту жизнь?.. Кажется, никто — ведь все пытаются ему помочь.
За трагедией одного героя молодой режиссер видит боль и страдания других, за подростковыми переживаниями — неразрешимые экзистенциальные вопросы. В его спектакле глубоко несчастны все — с самого начала и до самого конца. Несчастье как будто разлито в воздухе, оно похоже на заразу, и зритель остро чувствует болезненные вибрации, исходящие со сцены. Несчастна Анна (Кристина Овакимян), мать, остро переживающая свое одиночество и отсутствие взаимопонимания с сыном. Несчастен отец Пьер (Мурад Надирян), разрывающийся между сыном и новой семьей. Несчастна София, его новая жена (Мариам Давтян), стремящаяся наладить в доме здоровый быт… Исковерканный мир, сузившийся до размеров комнаты, куда только изредка проникает свет и чувствуется дуновение свежего ветра из приоткрытой двери. Двери, которая однажды распахнется — и станет для Николя выходом в иной мир…
Чеховское ружье на сцене Маленького театра не висит, но для Давида Халатяна это уже не имеет значения. Ведь родителям гораздо проще поверить в «Со мной все хорошо» выписавшегося из Клиники Николя, чем неутешительному медицинскому диагнозу.
На роль Николя режиссер пригласил Нарека Давтяна, теперь будущего радиофизика, которому преподавал в его бытность школьником и которого запомнил. Выбор оказался удачным. Нарек Давтян убедителен в роли подростка, на которого обрушился целый мир и не дает вздохнуть полной грудью — без страстей в клочья. И тем не менее, этот обаятельный мальчишка с вечно напряженной спиной, все больше теряющий способность смотреть в глаза, сыграет две картины, которые иначе как пронзительными не назовешь. Сдержанным и отстраненным кажется поначалу и Пьер, отец Николя. Но уже через несколько минут Мурад Надирян становится актерским камертоном спектакля, его центром притяжения. Его работа — мастерская работа. Клубок вины — перед всеми, и стремление быть «врачевателем» — для всех. Только вот врачует он, пожалуй, только собственные комплексы. И для каждого случая у актера находится своя интонация и своя краска. Апогеем метаний Пьера станет истерический, хохочущий танец, в котором есть жест эгоизма и жест отчаяния человека, так и не нашедшего достойного выхода из им же возведенных стен.
«Я не собирался читать назидание о семейных ценностях и вреде развода. Конечно, каждый имеет право влюбиться и быть счастливым. Но если у взрослых разошлись пути, ребенок должен продолжать оставаться в эпицентре внимания. Когда разводятся и каждый считает возможным жить исключительно своей жизнью… А как насчет ответственности за маленького человека, которого ты родил на свет?», — говорит Давид Халатян.
Но эту простую-сложную истину молодой режиссер высказал на языке театра гораздо более многопланово, с множеством нюансов, переплетая в эстетную канву все тонкие и печальные нити спектакля. А потому сумел по-настоящему взволновать зрителя.
