Презентация армянского перевода книги стихов украинского поэта Василя Стуса «О Боже, дай мне покоя» прошла в пятницу в Доме-музее С.Параджанова. Собралось немало народа, выступавшие сказали много теплых слов в адрес человека с трагической судьбой.
ПОЭТ, КРИТИК, ПУБЛИЦИСТ, ПРАВОЗАЩИТНИК, ОН НАЧАЛ свою общественную деятельность 4 сентября 1965 года, в день презентации в Киеве фильма Параджанова «Тени забытых предков», принял участие в акции в защиту арестованных диссидентов-шестидесятников. Данный эпизод круто изменил всю жизнь Стуса. Параджанов счел честью, что премьера его фильма ознаменовалась таким протестным выступлением, а вот властям это не понравилось. Лет 7 они терпели инакомыслие Стуса — письма, обращения, критику строя. Потом в 1972 году осудили на 5 лет за антисоветскую пропаганду плюс 3 года ссылки.
В Киев из мест не столь отдаленных Стус вернулся в 1979 году и сразу стал членом Хельсинкской группы Украины. В 1980 году его повторно осудили на 10 лет, отбывал срок в Пермской области, продолжал писать стихи, многие из которых стараниями лагерной администрации были утеряны. 28 августа 1985 года поэт объявил бессрочную голодовку, умер в ночь на 4 сентября. В 1990 году его оправдали, в 1993-м наградили Госпремией Украины имени Т.Шевченко, а в 2005-м удостоили звания национального героя.
Биографию и творчество Василя Стуса представили телеведущий ОАТ Артур Бахтамян, соратник поэта по лагерям, член Объединенной национальной партии Армении Размик Маркосян, композитор Тигран Мансурян, переводчица стихов Еразик Григорян и другие. Особо хочется подчеркнуть вклад Маркосяна в пятничное мероприятие. Он инициировал создание армянского перевода, нашел и вдохновил переводчицу, озаглавил сборник строкой из стихов поэта. Вообще Маркосян — один из немногих, кого испытания не сломили и кто хранит верность братству тех лет. О Размике я еще несколько слов скажу. А пока продолжу про презентацию.
Большинство из собравшихся в зале в советское время в лучшем случае ходило в младшие классы, о той жизни своего представления не имеет и его очень легко тронуть чувствительной темой жестоких сталинских репрессий или постсталинской инерцией тоталитаризма, попутно лягнув тех, кто смеет хорошо думать о той эпохе в целом. Сегодня о тех временах говорят и пишут что угодно, не понимая или сознательно впадая в противоположную крайность. Но при всей допустимой разнице в акцентах есть вещи, которые требуют уточнения. Тигран Мансурян подчеркнул, что Стус с гордостью называл себя «украинским националистом». Интересно, кого он имел в виду, — тех, чьи руки в крови десятков тысяч советских людей, а также замученных поляков? Тех, кто спалил белорусскую Хатынь или зверствовал, пытая молодогвардейцев Краснодона? Не у всех националистов на свете безупречная репутация.
ЕЩЕ МИМО ОДНОЙ СТРОЧКИ, ЛИСТАЯ СБОРНИК, Я НЕ СМОГ ПРОЙТИ. Она начинается словами «красный фашист». О мертвых рекомендуют говорить только хорошее либо молчать. Но чтобы моих родителей (да, коммунистов, да, красных, воевавших и победивших фашизм, и миллионы других честнейших «красных») какой-то «инакомыслящий» называл фашистами? Нюрнбергский процесс советских коммунистов в фашисты не зачислял в отличие от тогдашних украинских националистов, которыми (по крайней мере большей их частью) могут гордиться только фашисты.
Нет, все-таки в фигуре Параджанова явно есть нечто мистическое, приводящее к отклонению от традиционных рамок. Вот и Стус пришел в 1965 году на премьеру фильма, а вместо этого заклеймил советскую власть. В пятницу автор строк явился в Музей Параджанова отдать должное поэту, умершему в заключении, но в желании этом произошли некоторые перемены, хотя парня, конечно, жалко.
А Размика Маркосяна (и это моя главная находка в пятницу) я хочу поблагодарить не только за верность принципам, но еще и за процитированную им в статье в интернете молитву из произведений Гургена Маари. Уцелевшие от Геноцида сироты-детдомовцы каждый вечер перед сном заклинали Бога.
Теперь, когда я должен лечь,
Тебя молю я об одном —
Мои грехи Ты все прости,
А если вдруг я не проснусь,
Так сделай, чтоб к Тебе взошел…
Эта глубокая и точная молитва обездоленных, забытых Богом сирот помогала Размику в лагерях. Она освещала ему путь к свободе. Он выжил, не озлобился, как некоторые, остался человеком и в память о своих соратниках издал на армянском стихи Василия Стуса.
