В Национальной картинной галерее прошла выставка, посвященная 100-летию со дня рождения одного из талантливейших художников XX века Григора Агасяна. Она стала подлинным триумфом художника. Невозможно забыть впечатления, которое произвели агасяновские залы в Национальной галерее. В них постоянно была толпа. Даже для тех, кто хорошо знал и любил творчество Г. Агасяна, выставка стала откровением. Более полувека я была знакома с художником, хорошо знала его творчество, но не знала, что оно так значительно. Прав поэт: «Лицом к лицу лица не увидать, Большое видится на расстоянье.». Агасян – подлинный живописец, график, тончайший мастер рисунка словно впервые поднялся перед публикой во весь рост. Мы почувствовали величие масштаба художника и покоряющую силу его таланта.
УХОДИТ В ПРОШЛОЕ ОГРОМНАЯ ПОЛОСА НАШЕЙ ЖИЗНИ, ВМЕСТЕ С НЕЙ ОТХОДИТ В ИСТОРИЮ ТВОРЧЕСТВО БОЛЬШОГО МАСТЕРА, который с несравненной силой и удивительной свежестью чувств выразил светлую сторону своей эпохи, ее надежды, ее жизнеутверждающий пафос. Его выставка, удивительная чистотой художественных помыслов, вызвала волну интереса к этому глубокому живописцу и яркому человеку, а у тех, кто его знал, желание хоть как-то воздать должное памяти художника. Человек, до щепетильности скромный, беспощадно требовательный к себе, Григор Агасян был самоотверженно верен нравственному долгу мастера. Он был мастером – живым, горячим, благородным. Он был рыцарем искусства, и любовь к своему делу у художника была безраздельной, самоотверженной.
Картины художника поселились в этих залах живыми, заключая в себе неотъемлемые признаки красоты, грации, возвышенного и вечного движения жизни. Все, что он создал, его творения открываются заново, с исчерпывающей глубиной, возвышенно и чисто. По-новому открывается и сам художник, как значительная личность, как мастер, изощренно владеющий приемами для передачи того, что он считал важным и существенным. По-новому открывается и его мир. Он нетороплив и спокоен, этот мир, но в нем постепенно проступает такая мощь и всепроникаемость, что отходишь переполненный.
Когда перед нами возникает облик большого художника, когда живопись, графика, рисунок олицетворяют то простое и важное, что есть в жизни, непременно хочется узнать живительные истоки творчества. Где, в какой земле берут они начало?
Истоки творчества Г. Агасяна надо искать в самой Армении, в ее природе, людях. Искусство его непосредственно, как гора, которая изумляет, осчастливливая высотой, причастная к долговечности, как вечно живая природа. Оно живет любовью к жизни, восхищением ею и ничем иным. «Можно обладать гением, но, если художник не в ладах с жизнью, он заставит людей спорить о нем, превозносить его, но никого не обрадует» (И. Эренбург).
При всей прозрачной элегичности есть в работах художника и нотки грусти, волнующее и тревожное ощущение бренности бытия. Будто за всеми этими большими пространствами света и воздуха в картинках притаилась ночь. Она приближается – с одиночеством безлюдных улиц, с глазами, которые обращены в прошлое. Это грусть о невечности, но в художнике она рождает стремление жить в полной мере, работать во всю силу. Полны философского размышления о смысле жизни, о человеческой судьбе работы «Все в прошлом», «Воспоминания». Они вызывают большой интерес своим символическим смыслом, глубиной философского содержания, особым зарядом духовности, всем своим образным строем. Художник наполнил эти картины тем мягким светом и теплом, которые как бы идут изнутри, По силе выразительности, по глубокому и верному пониманию образа, по широте художественного обобщения эти работы принадлежат к числу лучших творений художника. В каждую свою работу он вкладывал кусочек своего сердца. Вот почему его картины так воздействуют.
Григор Агасян терпеть не мог ложного пафоса и претенциозности, вся его творческая изобретательность диктовалась искренним волнением, а потому он выражал себя глубоко и последовательно. В его многоликом творчестве есть и натюрморты, и пейзажи, портреты, жанровые картины. В своем постепенном росте он воспринимал все то свежее, что приносило новое искусство, потому, соприкасаясь с разными «измами», он не растворился ни в одном из них. Все они были для него всего лишь материалом, который мог понадобиться для художественного отражения и синтезирования жизненного опыта, для осмысления явлений реальной жизни.
Агасян был художником чрезвычайно плодовитым и на редкость ровным в своих работах. За очень редким исключением все они выполнены на высоком уровне агасяновского таланта.
ВЫРОСШИЙ В АРМЯНСКОЙ СРЕДЕ, С ДЕТСКИХ ЛЕТ ВПИТАВ В СЕБЯ ТРАДИЦИИ АРМЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВА, национальной психологии и веками сложившихся черт характера родного народа, получив художественное образование сначала в Ереванском художественном училище им. Ф. Терлемезяна, затем в Московском государственном художественном институте имени В. И. Сурикова у мастера советской живописи С. В. Герасимова, Агасян вместе с тем жадно и страстно вбирал в свою память, в душу опыт лучших достижений и иных народов. Он вбирал в себя песню народной души, которая сверкает красками в орнаментах миниатюр, росписях, в созданиях древних мастеров. Он придал этой песне новое, изумительной силы и волшебства звучание, новые современные гармонии.
В творчестве Г. Агасяна особое место занимает тема материнства, легшая в основу целой серии, над которой художник работал до конца жизни. Это множество работ, написанных маслом и пастелью. Всё светлое, что испокон веков люди связывают с образом женщины — материнство, любовь, нежность, добро, милосердие, покой, – получило у Агасяна на редкость бесхитростное, ясное толкование. Бесхитростное, но не простое. Он настолько искусно владел живописными средствами, что создается впечатление, будто работы его созданы без всяких усилий. На самом же деле то, что издавна именуется муками творчества, нерасторжимо с жизнью художника. И потому его живопись так захватывающе интересна, что мы, очарованные волшебством художника, видим не просто правдивое изображение с натуры, но и особую неповторимую и только ему свойственную красоту, каждый раз по-своему создаваемую в картинах подлинным художником.
Все богатство своих внутренних впечатлений Г. Агасян вплетает в красочные повествования своих пейзажей и натюрмортов. В первых же своих работах, начиная с 50-х годов XX века, художник с непререкаемой убедительностью доказал, что он свободно и гибко владеет всеми тайнами реалистического мастерства, но вместе с тем трактует все по-новому, обогащая остротой и экспрессивностью современного взгляда на жизнь.
Художник стремился к тому, чтобы эстетическое содержание его натюрмортов воплощало радость бытия, счастливую полноту обладания красочным богатством мира, чтобы в изображении многоликих деталей предметного окружения ощущалось подчинение пестрой стихии впечатлений, логике разума, вкуса, гармонии. Порой художник обращался и к прямым формам рассказа о современной жизни в сюжетных композициях, которых он создал немало: «Пекут лаваш», «Подруги», «На балконе», «Горы в Егегнадзоре», «Ранняя весна», «День победы», «Церковь Марине», «Шипы и розы», «Семья»… Они интересны и своеобразны. Художник находил точный и емкий пластический эквивалент большим чувствам, мыслям и переживаниям, как бы иносказательно поведал о времени, его страстях, его человеческом содержании. Мастерство такого рода – национальная традиция армянского изобразительного искусства. Даже оставаясь с глазу на глаз с натурой, он заставлял ее говорить на языке больших чувств, нести людям ощущение красоты и счастья жизни.
РАЗУМЕЕТСЯ, В ТАКОМ ПОЭТИЧЕСКОМ СТРОЕ МИРОВОСПРИЯТИЯ ОТРАЖЕНЫ ДАЛЕКО НЕ ВСЕ ВЕДУЩИЕ ТЕМЫ ВРЕМЕНИ – сложного, во многом противоречивого. Но людям всегда, во все времена необходимо услышать поэтическую песнь о прекрасном. И Агасян – один из тех художников, кто горячо и талантливо откликнулся на зов своего времени. А коли так, то полотна Агасяна несут в себе большое образное, поэтическое содержание.
Предельно простые сцены, без эффектных сюжетных ходов и уж, конечно, без всякой внешней фантастики. Никаких фабульных ухищрений. Но чем больше вглядываешься в полотна, тем властнее захватывает их огромное поэтическое обаяние. Колдовская сила живописи преображает обыденные сценки в легенды о солнечной красоте жизни. Живописец отталкивается от реальных впечатлений, но он сумел их так показать, что они выступают перед зрителем как бы в новом особом измерении. Волшебством же была поэзия, которая пронизывала весь строй его мыслей и уклад жизни, одухотворяла действительность и открывала перед внутренним взором художника то, что другие не видели.
Замечательное дарование художника отразилась в рисунках, в зарисовках, сделанных во время многочисленных путешествий по зарубежным странам – Испании, Италии, Англии, Польше, Венгрии, Болгарии и.т.д. Очаровательны и офорты художника, его уникальные графические работы.
Мне выпало счастье беседовать с ним, встречаться во время многочисленных выставок. Широта его кругозора, меткость суждений, мягкость характера, мудрость и человеческое обаяние производили самое сильное впечатление. Не было в его характере ни капли высокомерия или снисходительности. Друзей, коллег любил бесконечно. Ни о ком не говорил иронично. Жил в своем широком живописном пространстве – сосредоточенно, цельно. Голос у него был тихий, манера говорить – ненавязчивая, спокойная, раздумчивая. Был Агасян как кристально чистый родник – живительный, прохладный, доступный. Он знал земное счастье и умел этим счастьем поделиться. Все свои силы он направлял в одно русло, туда же излучались все точки его души – в творчество. Это область, где не выдают наград за подвиг ежедневного труда. Да и не ждал он этих наград, не проявлял никаких усилий или рвения, чтобы выделиться, отличиться, предстать не тем, кем был на самом деле. А награды сами находили его. Он был подлинно народным художником, и его любили. А любовь народа – это дорогого стоит.
