утверждает зампредседателя РПА министр науки и образования
Армен АШОТЯН
—
Вы первым объявили с парламентской трибуны, что власть может пойти на
сотрудничество с гражданскими силами, ибо те честнее оппозиции. Прошло не так
уж много времени, однако уже можно утверждать, что попытки власти наладить
диалог как с оппозицией, так и с гражданскими движениями не увенчались успехом.
Почему?
— Идет перегруппировка сил с видом на
парламентские и президентские выборы 2017-2018 гг., которые определят
политический ландшафт Армении на последующие 10 лет. Своего рода точкой
отсчета, то есть запуском процессов, станет предстоящая парламентская дискуссия
по пакету изменений к Конституции для последующего вынесения его на всенародный
референдум.
—
Вы допускаете, что при этом четверка при поддержке фракции «Оринац
еркир» может пойти на какие-то радикальные меры, например, отказаться от
мандатов и спровоцировать парламентский кризис?
— Не думаю, что политические оппоненты
РПА пойдут на такой шаг, ибо вряд ли будут к нему готовы: существует
естественный цикл развития политических партий между выборами, и если эти
партии не подсядут на какие-то «допинги», дабы раньше времени
«созреть», то я такую возможность исключаю. Я не вижу оснований для
досрочных выборов. К тому же 3 из 4 партий придерживаются пророссийской
ориентации, а четвертая — откровенно прозападная…
—
Под четвертой партией вы подразумеваете «Жарангутюн», между тем после
исхода из ее правления прозападных деятелей Раффи Ованнисяна открыто обвиняют в
«русификации и кочарянизации» партии, а вот ППА еще не озвучила
официально свою оценку по поводу интеграции в ЕАЭС.
— Официальной оценки нет, однако связи
ППА с российскими политическими и экономическими элитами позволяют заключить,
что ее пассивность в вопросе интеграционных процессов носит скорее тактический,
нежели стратегический характер.
—
Полагаете, отсутствие единого внешнеполитического вектора приведет к расколу
четверки? Но ведь Раффи недавно заявил, что сотрудничество в формате 4 сил
имеет место только по вопросам внутриполитического свойства. К тому же все 3
партии лелеют планы проехать в следующий парламент на плечах ППА, то есть в
составе единого блока, ведь в нынешней ситуации ни АРФД, ни АНК, ни тем более
«Жарангутюн» не в состоянии в одиночку преодолеть 5% барьер.
— Нынешний формат вовсе не слаженная
политическая система, аналог этого формата, напомню, существовал до
парламентских 2012 года выборов под вывеской единого штаба, в который вошли
партии нынешней четверки за исключением «Жарангутюн», то есть попытки
противопоставить себя РПА уже предпринимались. В итоге АРФД из третьей по
численности парламентской фракции превратилась во фракцию из нескольких членов,
а партия АНК и вовсе растеряла свой электорат, который был у нее после событий
1 марта 2008г., и прошла в парламент на волоске от провала. Если лидер ППА
готов спонсировать политических «паразитов», причем я подразумеваю
спонсорство в широком смысле слова, то это его личное дело… Напомню, что
президент в своей речи с трибуны съезда РПА подчеркнул, что политические
форматы могут привести к формированию двухполюсной политической системы,
которая более организованна, нежели десятки разрозненных карликовых сил. Власть
заинтересована в формировании сильного второго полюса.
—
Мне кажется, власть еще больше заинтересована в воспроизводстве нынешней
оппозиции, которой так легко манипулировать, чем власть с успехом занимается…
А как вы охарактеризуете 12 требований четверки?
— На мой взгляд, выдвигать требования
после принятия программы правительства, где отражены многие болевые вопросы,
включая частично и те, что перечислены в списке четверки, не более чем
политический плагиат…
—
Или попытка дестабилизировать общество до 30 сентября с опорой на активистов
гражданских движений, параллельно решая вопрос изоляции РПА, который уже вышел
за стены парламента?
— Не хочу стричь всех под одну
гребенку, но мне кажется, что гражданские движения, которые могли бы стать
партнером власти в деле осуществления реформ, в еще большей степени могут стать
орудием в руках так называемых вневластных сил. Что касается изоляции, то мне
неясно, как меньшинство может изолировать большинство, и мне грустно наблюдать,
как парламентское меньшинство радуется тому, что сорвало голосование, — грустно
оттого, что уровень политических процессов далек от желаемой отметки…
—
А вам не грустно сознавать, что 4 силы могут в любой момент дестабилизировать обстановку?
Не грустно, что относительная стабильность зависит от того, пожелает Гагик
Царукян и дальше удерживать ситуацию, не допуская ее сползания к открытой
конфронтации, или нет?
— В государствах, подобных нашему,
власть всегда оказывается перед дилеммой: либо продолжать реформы, включая те,
что в глазах общества выглядят непопулярными, либо заниматься популизмом,
ничего не предпринимать и не нарываться на общественное недовольство. Второй
путь ведет к застою… Что касается дестабилизации, то в Армении есть политически
силы, фигуры и фигурки, готовые к обслуживанию иностранных интересов ради своей
политической выгоды. После событий на Украине дает о себе знать геополитический
разлом, который в свете интересов США, России и Европы может заявить о себе и в
Армении, которая, на мой взгляд, является приграничной геополитическая зоной.
До сих пор нам удавалось не допускать превращения территории РА во фронт.
Смещение границ геополитической борьбы в нашем случае — вопрос нескольких сотен
км. Я не исключаю, что часть вневластной (не оппозиционной, а именно
вневластной) политической элиты попытается использовать внешний фактор для
того, чтобы сыграть свою игру на внутреннем поле Армении.
—
Иными словами, вы не исключаете, что осенью 4 силам удастся накалить обстановку?
— Я считаю, что Армению может
настигнуть вирус дестабилизации в случае геополитического предательства и
готовности импортировать в страну этот вирус ради обеспечения собственных
интересов.
—
Полагаете, 3 силы кому-то, кроме Царукяна, нужны, а на пятое колесо в телеге —
«Оринац еркир» — серьезные внешние силы могут делать ставку в целях
дестабилизации?
