Рипсиме Джилавян можно с уверенностью назвать лучшей пловчихой Армении всех времен. Серебряный призер чемпионата СССР 1974 года, бронзовый призер юношеского первенства Европы (Роттердам, 1971 год), неоднократный призер спартакиад народов СССР. В 1972 году Джилавян стала победительницей матчевой встречи сборных СССР и ГДР в Эрфурте, установив командный юношеский рекорд Европы в эстафетном плавании брассом на дистанции 200 м. Ее личный рекорд был превзойден в Армении не так давно, продержавшись около 30 лет.
Кандидат педагогических наук, доцент кафедры Армянского государственного института физической культуры, член исполкома НОК РА и председатель организации «Женщины и спорт Армении» при олимпийском комитете Рипсиме Ашотовна и спустя многие годы после завершения спортивной карьеры находится в отличной форме — стройная, подтянутая. Она — прекрасный собеседник, образованный и эрудированный, с ней очень интересно общаться. Армянские СМИ не так часто уделяют внимание нашей заслуженной спортсменке, и «ГА» решил восполнить этот пробел.
— Призером юношеского чемпионата Европы я стала в 15 лет, но своим крупнейшим достижением считаю серебро первенства СССР, — рассказывает Джилавян. — Это случилось в конце моей карьеры. Дискриминация по национальному признаку в советском спорте была частым явлением, и меня не взяли на Олимпийские игры 1976 года в Монреаль, хотя списки членов сборной уже были утверждены. Этот случай меня сломал, хотя я не оправдываюсь — нужно было держать удар и доказывать, что ты сильнее. Мне было всего 18 лет, и я могла еще не один год плавать на высоком уровне.
— Говорят, что главный тренер сборной СССР Сергей Вайцеховский в своем кабинете повесил вашу фотографию с надписью «Будущая олимпийская чемпионка». Это так?
— Да, хотя я его прогнозов не оправдала (улыбается)! Сергей Михайлович был прекрасным специалистом, на Играх 1976 года в Монреале принес стране 9 медалей (на ОИ-1980 в Москве — 8 золотых наград. — «ГА»). Любовь Русанова (серебряный и бронзовый призер ОИ-1976. — «ГА») из-за болезни не участвовала в чемпионате СССР, но нам устроили дополнительное состязание, и на основе этого внеочередного отбора меня оставили дома. Кстати, плыла я тогда с температурой. Не знаю, как бы сложилось в Монреале, но за границей я всегда выступала очень сильно, поскольку представляла свою страну и чувствовала огромную ответственность.
— Ваши успехи были результатом трудолюбия или таланта?
— Назвать себя трудолюбивой не могу. Я не то чтобы ленилась, но была очень строптивой. Ни один тренер не мог заставить меня делать то, что я не хотела. В сборной СССР наставники с трудом выдерживали мой характер. Один из них все пытался изменить мою технику, заставлял плавать скоростной брасс, мотивируя это тем, что с моим стилем далеко не уплывешь. Но я так и не сломалась. Упрямство, конечно, мне мешало. Могу сказать, что использовала свой потенциал всего процентов на 30. Никогда не уставала в воде, в то время как других приходилось из нее просто вытаскивать. Я все ждала олимпийских игр, но этого не произошло, и я так и не реализовала свои возможности, о чем очень жалею.
— Ваша техника плавания сильно отличалась от общепринятой?
— Она была весьма нестандартной. Во время заплывов внутри меня происходила невероятная мобилизация сил. Сопротивление воды уменьшается при погружении, а я поднималась на поверхность и буквально скользила над ней, вопреки законам физики. На один мой гребок приходилось три гребка соперницы. Это со стороны выглядело очень грациозно, меня даже сравнивали с лебедем. Фраза «Джилавян плывет словно лебедь» однажды прозвучала в спортивном выпуске новостей программы «Время» — мой отец даже заплакал от гордости за свою дочь. Благодаря своей технике я затрачивала меньше сил и энергии. При этом физически я значительно уступала конкуренткам, которые бегали 20 км по горам в свинцовых тапочках — у меня такой выносливости не было.
— Как вы пришли в плавание?
— Отец во время войны увидел, как бомба попала в пароход, и спаслись только те, кто умел плавать. На него этот случай очень подействовал. Родители привели всех нас (троих дочерей и сына. — «ГА») в бассейн-лягушатник напротив кинотеатра «Москва». Мне тогда было 9 лет. Я и моя сестра Асмик были уже слишком взрослые для плавания, но нас взяли благодаря хорошим данным. Сестра стала первым армянским мастером спорта по плаванию. Я параллельно ходила на музыку, но затем сосредоточилась на плавании и первой в Армении попала в сборную СССР, в составе которой была на протяжении шести лет.
С первого дня моим тренером стал Александр Николаевич Грабовский — грамотнейший специалист и человек. Он не просто тренировал, а преподавал. Был прекрасным психологом, умеющим выводить спортсмена из стресса накануне ответственных стартов. Всеми своими успехами я обязана ему. Сегодня тренеров такого уровня очень мало.
— После завершения карьеры вы встали перед выбором: спорт или медицина. Решение далось с трудом?
— Медицина всегда была моей мечтой. Отец — Ашот Аракелович, заслуженный хирург республики, воевал, дойдя до Берлина. Он был хирургом от Бога. В шесть лет мою левую ногу переехал грузовик, полностью ее раздробив. Профессора хотели ампутировать, но отец сам собрал ногу буквально по кусочкам. На второй день после операции снял повязку и через боль заставлял сгибать ногу, чтобы не образовалась контрактура. В итоге левая нога у меня стала сильнее правой. Знаменитый спортивный врач Зоя Миронова — основатель спортивной травматологии в СССР, увидев однажды шрам на моей ноге, подумала, что это след от ожога. Узнав, в чем дело, она сказала: «Девочка, ваш отец не врач, а художник!» Отец умирал и рождался вновь вместе со своими больными.
Мама — Сона Еремовна Амазаспян работала главным эпидемиологом района, поэтому в нашем доме всегда царил дух медицины. Я собиралась пойти по стопам отца, несмотря на возражения родителей. Другой специальности себе не представляла, однако жизнь сложилась иначе. Сдав на пятерку первый экзамен, срезалась из-за участия в Спартакиаде народов СССР. Чтобы год не пропал зря, отец привел меня в физкультурный институт. Ректор Агаси Чарчоглян рассердился: «Что вам здесь, трамплин?!» — понимая, что я со второго курса АрмГИФКа собираюсь перейти на первый курс мединститута — тогда такое разрешалось. Однако я настолько влилась в коллектив, что так и не смогла уйти. По окончании института сразу же начала работать на кафедре плавания в родном вузе — вплоть до сегодняшнего дня.
— Тренерской работой не хотелось заняться?
— Был короткий период, когда я тренировала сборную института — тогда еще функционировал бассейн СКИФ. Если я что-то делаю, стараюсь делать хорошо или вообще не делать. Здесь надо было вставать в 5 утра, заниматься общефизической подготовкой, а я уже устала от активных тренировок. Поэтому оставила это дело.
— Армянское плавание уже очень давно не блещет достижениями. Есть ли надежда на свет в конце тоннеля?
— Это очень больной для меня вопрос. Я в свое время проводила в бассейне по 8 часов в день. Сегодня армянские пловцы проводят в воде менее двух часов, а этого ничтожно мало. Руководство бассейна имени Давида Амбарцумяна содействует нашим ведущим спортсменам в бесплатных тренировках, но этого, к сожалению, недостаточно для развития плавания в стране. Единственный столичный 50-метровый бассейн находится в оздоровительном фитнес-центре Golds Gym, являясь частной собственностью. В Цахкадзор, где есть еще один 50-метровый бассейн, можно поехать только на сборы пару раз в году. Система подготовки разрушена, нет тренажеров, зала для общефизической подготовки. О каких успехах может идти речь? Мы очень сильно отстали…
Еще одна проблема — наш менталитет. Однажды я спросила студентку с хорошими данными, почему она не посещает занятия в бассейне. Ее ответ меня огорошил. Оказывается, воздыхатель запрещает, мол, не пристало честной девушке посещать бассейн. А совсем недавно ко мне на кафедру подходит родитель с просьбой, чтобы его дочь не посещала бассейн на уроке плавания. В последние годы я часто сталкиваюсь с подобными случаями. Примечательно, что эти же девушки потом ходят по улице, обнажив все, что возможно. Где логика? Меня вообще очень беспокоит состояние молодого поколения, причем не только в спортивном плане.
— Вы в вузе постоянно общаетесь со студентами. Плавать наша молодежь умеет?
— В этом вопросе наблюдается регресс. Раньше в группах всего 2-3 студента не умели плавать. Сейчас это количество достигает примерно половины. Обучаем их за несколько месяцев — почти все начинают плавать. Кстати, раньше при приеме в АрмГИФК для всех абитуриентов был норматив 800 м, а потом его убрали. Плакать хочется от того, что мы потеряли бассейн СКИФ и сейчас вынуждены арендовать бассейн им. Д.Амбарцумяна.
— Рипсиме Ашотовна, напоследок расскажите о вашей семье. Спортивная ли она?
— Мой муж — Саркис Варданян — мастер спорта по прыжкам в длину, соревновался еще с Робертом Эммияном. У меня двое детей — сын Айк и дочь Астхик. Оба стали врачами, воплотив мою мечту. Астхик была чемпионкой республики по плаванию в брассе, как и ее мама, правда, технику мою не унаследовала. Айк занимался плаванием и теннисом. Развал СССР помешал детям серьезно заниматься спортом, но для меня главное, что они выросли хорошими и достойными людьми.
— Призером юношеского чемпионата Европы я стала в 15 лет, но своим крупнейшим достижением считаю серебро первенства СССР, — рассказывает Джилавян. — Это случилось в конце моей карьеры. Дискриминация по национальному признаку в советском спорте была частым явлением, и меня не взяли на Олимпийские игры 1976 года в Монреаль, хотя списки членов сборной уже были утверждены. Этот случай меня сломал, хотя я не оправдываюсь — нужно было держать удар и доказывать, что ты сильнее. Мне было всего 18 лет, и я могла еще не один год плавать на высоком уровне.
— Говорят, что главный тренер сборной СССР Сергей Вайцеховский в своем кабинете повесил вашу фотографию с надписью «Будущая олимпийская чемпионка». Это так?
— Да, хотя я его прогнозов не оправдала (улыбается)! Сергей Михайлович был прекрасным специалистом, на Играх 1976 года в Монреале принес стране 9 медалей (на ОИ-1980 в Москве — 8 золотых наград. — «ГА»). Любовь Русанова (серебряный и бронзовый призер ОИ-1976. — «ГА») из-за болезни не участвовала в чемпионате СССР, но нам устроили дополнительное состязание, и на основе этого внеочередного отбора меня оставили дома. Кстати, плыла я тогда с температурой. Не знаю, как бы сложилось в Монреале, но за границей я всегда выступала очень сильно, поскольку представляла свою страну и чувствовала огромную ответственность.
— Ваши успехи были результатом трудолюбия или таланта?
— Назвать себя трудолюбивой не могу. Я не то чтобы ленилась, но была очень строптивой. Ни один тренер не мог заставить меня делать то, что я не хотела. В сборной СССР наставники с трудом выдерживали мой характер. Один из них все пытался изменить мою технику, заставлял плавать скоростной брасс, мотивируя это тем, что с моим стилем далеко не уплывешь. Но я так и не сломалась. Упрямство, конечно, мне мешало. Могу сказать, что использовала свой потенциал всего процентов на 30. Никогда не уставала в воде, в то время как других приходилось из нее просто вытаскивать. Я все ждала олимпийских игр, но этого не произошло, и я так и не реализовала свои возможности, о чем очень жалею.
— Ваша техника плавания сильно отличалась от общепринятой?
— Она была весьма нестандартной. Во время заплывов внутри меня происходила невероятная мобилизация сил. Сопротивление воды уменьшается при погружении, а я поднималась на поверхность и буквально скользила над ней, вопреки законам физики. На один мой гребок приходилось три гребка соперницы. Это со стороны выглядело очень грациозно, меня даже сравнивали с лебедем. Фраза «Джилавян плывет словно лебедь» однажды прозвучала в спортивном выпуске новостей программы «Время» — мой отец даже заплакал от гордости за свою дочь. Благодаря своей технике я затрачивала меньше сил и энергии. При этом физически я значительно уступала конкуренткам, которые бегали 20 км по горам в свинцовых тапочках — у меня такой выносливости не было.
— Как вы пришли в плавание?
— Отец во время войны увидел, как бомба попала в пароход, и спаслись только те, кто умел плавать. На него этот случай очень подействовал. Родители привели всех нас (троих дочерей и сына. — «ГА») в бассейн-лягушатник напротив кинотеатра «Москва». Мне тогда было 9 лет. Я и моя сестра Асмик были уже слишком взрослые для плавания, но нас взяли благодаря хорошим данным. Сестра стала первым армянским мастером спорта по плаванию. Я параллельно ходила на музыку, но затем сосредоточилась на плавании и первой в Армении попала в сборную СССР, в составе которой была на протяжении шести лет.
С первого дня моим тренером стал Александр Николаевич Грабовский — грамотнейший специалист и человек. Он не просто тренировал, а преподавал. Был прекрасным психологом, умеющим выводить спортсмена из стресса накануне ответственных стартов. Всеми своими успехами я обязана ему. Сегодня тренеров такого уровня очень мало.
— После завершения карьеры вы встали перед выбором: спорт или медицина. Решение далось с трудом?
— Медицина всегда была моей мечтой. Отец — Ашот Аракелович, заслуженный хирург республики, воевал, дойдя до Берлина. Он был хирургом от Бога. В шесть лет мою левую ногу переехал грузовик, полностью ее раздробив. Профессора хотели ампутировать, но отец сам собрал ногу буквально по кусочкам. На второй день после операции снял повязку и через боль заставлял сгибать ногу, чтобы не образовалась контрактура. В итоге левая нога у меня стала сильнее правой. Знаменитый спортивный врач Зоя Миронова — основатель спортивной травматологии в СССР, увидев однажды шрам на моей ноге, подумала, что это след от ожога. Узнав, в чем дело, она сказала: «Девочка, ваш отец не врач, а художник!» Отец умирал и рождался вновь вместе со своими больными.
Мама — Сона Еремовна Амазаспян работала главным эпидемиологом района, поэтому в нашем доме всегда царил дух медицины. Я собиралась пойти по стопам отца, несмотря на возражения родителей. Другой специальности себе не представляла, однако жизнь сложилась иначе. Сдав на пятерку первый экзамен, срезалась из-за участия в Спартакиаде народов СССР. Чтобы год не пропал зря, отец привел меня в физкультурный институт. Ректор Агаси Чарчоглян рассердился: «Что вам здесь, трамплин?!» — понимая, что я со второго курса АрмГИФКа собираюсь перейти на первый курс мединститута — тогда такое разрешалось. Однако я настолько влилась в коллектив, что так и не смогла уйти. По окончании института сразу же начала работать на кафедре плавания в родном вузе — вплоть до сегодняшнего дня.
— Тренерской работой не хотелось заняться?
— Был короткий период, когда я тренировала сборную института — тогда еще функционировал бассейн СКИФ. Если я что-то делаю, стараюсь делать хорошо или вообще не делать. Здесь надо было вставать в 5 утра, заниматься общефизической подготовкой, а я уже устала от активных тренировок. Поэтому оставила это дело.
— Армянское плавание уже очень давно не блещет достижениями. Есть ли надежда на свет в конце тоннеля?
— Это очень больной для меня вопрос. Я в свое время проводила в бассейне по 8 часов в день. Сегодня армянские пловцы проводят в воде менее двух часов, а этого ничтожно мало. Руководство бассейна имени Давида Амбарцумяна содействует нашим ведущим спортсменам в бесплатных тренировках, но этого, к сожалению, недостаточно для развития плавания в стране. Единственный столичный 50-метровый бассейн находится в оздоровительном фитнес-центре Golds Gym, являясь частной собственностью. В Цахкадзор, где есть еще один 50-метровый бассейн, можно поехать только на сборы пару раз в году. Система подготовки разрушена, нет тренажеров, зала для общефизической подготовки. О каких успехах может идти речь? Мы очень сильно отстали…
Еще одна проблема — наш менталитет. Однажды я спросила студентку с хорошими данными, почему она не посещает занятия в бассейне. Ее ответ меня огорошил. Оказывается, воздыхатель запрещает, мол, не пристало честной девушке посещать бассейн. А совсем недавно ко мне на кафедру подходит родитель с просьбой, чтобы его дочь не посещала бассейн на уроке плавания. В последние годы я часто сталкиваюсь с подобными случаями. Примечательно, что эти же девушки потом ходят по улице, обнажив все, что возможно. Где логика? Меня вообще очень беспокоит состояние молодого поколения, причем не только в спортивном плане.
— Вы в вузе постоянно общаетесь со студентами. Плавать наша молодежь умеет?
— В этом вопросе наблюдается регресс. Раньше в группах всего 2-3 студента не умели плавать. Сейчас это количество достигает примерно половины. Обучаем их за несколько месяцев — почти все начинают плавать. Кстати, раньше при приеме в АрмГИФК для всех абитуриентов был норматив 800 м, а потом его убрали. Плакать хочется от того, что мы потеряли бассейн СКИФ и сейчас вынуждены арендовать бассейн им. Д.Амбарцумяна.
— Рипсиме Ашотовна, напоследок расскажите о вашей семье. Спортивная ли она?
— Мой муж — Саркис Варданян — мастер спорта по прыжкам в длину, соревновался еще с Робертом Эммияном. У меня двое детей — сын Айк и дочь Астхик. Оба стали врачами, воплотив мою мечту. Астхик была чемпионкой республики по плаванию в брассе, как и ее мама, правда, технику мою не унаследовала. Айк занимался плаванием и теннисом. Развал СССР помешал детям серьезно заниматься спортом, но для меня главное, что они выросли хорошими и достойными людьми.
