Вся тяжесть обвинения, озвученного в Национальном собрании несколько дней назад бывшим министром обороны, проявилась в направлявшейся в Гюмри автоколонне, которая многим напомнила другую колонну, которая двигалась не с улыбками, музыкой, сердечками и искусственным пацифизмом, а под безмолвным бременем поражения, этнических чисток и разрушенной жизни, именно так написал на своей странице в ФБ кандидат политических наук, доцент Владимир Мартиросян.
Публикацию полностью приводим ниже.
НАПРАВЛЯЮЩАЯСЯ В ГЮМРИ АВТОКОЛОННА МНОГИМ, ВКЛЮЧАЯ МЕНЯ, НАПОМНИЛА ДРУГУЮ АВТОКОЛОННУ. Ту колонну, которой арцахцы покидали свои дома, села, кладбища, воспоминания. Ту колонну, которая двигалась не с улыбками, музыкой, сердечками, искусственным пацифизмом, а под безмолвным бременем поражения, этнических чисток и разрушенной жизни.
Однако нынче разница еще более тяжела, разительна. Тогда колоннами шли ставшие беженцами люди, которые спасали свои семьи. Мужчины из этих семей погибли, сотни мужчин были похоронены, сотни мужчин погибли при взрыве бензина, а сегодняшние мужчины шли, показывая руками сердечки тем, кто их фотографировал. Сегодня колонной идут те, кто несет политическую ответственность за это поражение и за это насильственное перемещение, а тех, кто боролся против этого, уже нет.
Вся тяжесть обвинения, озвученного в Национальном собрании несколько дней назад, проявилась именно здесь. Бывший министр обороны и участник 44-дневной войны выстроил всю цепочку ответственности. Прежде всего он заявил, что оперативный уровень принятия решений находится в компетенции начальника Генерального штаба. Затем, что эти решения утверждал Никол Пашинян как Верховный главнокомандующий. В Национальном собрании была сформулирована конкретная цепочка ответственности, и фактически, что то направление азербайджанского продвижения, в котором противник обошел и достиг Шуши, Бердзора, Бердадзора, а затем и границ Республики Армения – Гориса, Капана, Мегри, не было результатом «безадресного хаоса», а находилось в зоне решений и ответственности военно-политического командования Республики Армения.
Его буквальная формулировка звучала так: «Там начальник Генерального штаба Вооруженных сил РА принимает решение, а вы его утверждаете». Иными словами, дело не в том, что «в войне все было случайным», а в том, что то направление, в котором противник обошел, прорвал оборону и достиг границ Армении, находилось в зоне ответственности именно этой командной цепочки.
Вот почему тема войны продолжает оставаться для этой власти самой опасной темой. Она не исчезает в популистских предвыборных кампаниях, потому что здесь речь уже не только о политических рейтингах или предвыборной конкуренции. Речь о моральной, исторической и национальной ответственности.
И не случайно, что власть готова пойти на любую отвлекающую повестку, использовать любую отвлекающую тактику. Семья, брак, воссоединение, развод, личные истории, символические шаги, эмоциональный пиар, социальные темы, даже попытки создать иллюзию вокруг семейных отношений. Все – лишь бы в центре внимания общественности не остался главный вопрос: кто и в результате каких решений довел Армению до этой точки?
Здесь существует большая проблема, о которой не говорится. В последние годы тезис о «предательстве» постепенно отодвигался на второй план. Властная передозированная пропаганда смогла представить его как крайность, эмоцию или политический ярлык. Но реальность в том, что очень значительная часть общества по-прежнему убеждена, что потеря Арцаха была следствием не только ошибок, но и преднамеренного поражения, политического расчета и отсутствия государственной воли.
Часть оппозиционной политической системы также постепенно отошла от этого тезиса, потому что, если ты полностью принимаешь, что имеешь дело с предательством, то уже сложно оставаться в рамках этой системы, работать, искать согласия, разделять повестки и делать вид, что речь идет просто об очередной власти. Системное сосуществование с предателем всегда требует внутреннего самообмана.
Но как бы они ни пытались сменить тему, сколь бы ни старались новыми повестками скрыть старую, одно остается неизменным. Выезжающая из Арцаха колонна осталась в памяти людей. И чем больше сегодня власть будет пытаться представить свои колонны как силу, стабильность или контроль, тем больше люди будут видеть совершенно другое: тот путь, который прошел ставший беженцами целый народ, то, как ответственные за это пытаются представить себя победителями, – все это в глубине не хоронит, не смывает клеймо, от которого они пытаются очиститься.
