Готовность к поствыборному периоду – это не только механизм смены власти, это институциональный инструмент контроля над созданной ГД авторитарной системой, написал на своей странице в ФБ руководитель «Центра европейских исследований» ЕГУ, кандидат политических наук, доцент Владимир МАРТИРОСЯН.
Публикацию полностью приводим ниже.
В АРМЕНИИ В ПЕРИОД МЕЖДУ ВЫБОРАМИ 2021-2026 ГОДОВ ИЗМЕНИЛОСЬ НЕ ВРЕМЯ, А СИСТЕМА И ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ. Это очень важный политологический фактор, который нельзя не учитывать.
Проблема не в очередности выборов, а в том, что изменилась сама структура политического процесса, политический режим, логика функционирования системы и механизм воспроизводства власти.
Сегодня главная проблема заключается уже не только в том, в какой системе и политическом режиме действует оппозиция. И если многим кажется, что серьезная проблема оппозиции – это проблема объединения или создания крупной консолидационной предвыборной сборной, то спешу разочаровать: существует гораздо более масштабная и глубинная проблема. А именно: оппозиция осознает, что действует в глубоко авторитарной системе, но в своей работе с общественностью, политической коммуникации и стратегии продолжает действовать по правилам, предполагающим существование функционирующих демократических институтов или, по крайней мере, политического режима и положения дел 2021 года. Между тем по положению на 2026 год эти институты и этот режим не просто искажены, но на практике полностью трансформированы и автократизированы.
Построенная ГД политическая система не является деградацией демократической системы. Это другая, отличная от 2021-го, система. Формально она использует язык демократии, но в действительности действует по логике глубокого авторитарного контроля. Здесь выборы – более не механизм конкуренции, а технология контроля. Здесь партии воспринимаются не как политические субъекты, а как подлежащие разрешению или запрету акторы. Здесь участие общественности является не инструментом формирования решений, а ресурсом и инструментом легитимизации политических и своевольных решений.
В этих обстоятельствах подготовка оппозиции к чисто демократическим выборам – это не просто политическая ошибка, а стратегический самообман. Когда оппозиция продолжает думать, что будет действовать в условиях «честных выборов», «конкурентной избирательной кампании» или «равных возможностей», она фактически соглашается на игру, которой не существует. Она готовится к соревнованию по правилам, которые не применимы на той арене, на которую она выходит.
Более того, такой подход опасен не только для оппозиции, но и для общественности. Общественности постоянно представляют политическую иллюзию, согласно которой проблема – в правильной пропаганде, правильных лицах или правильной повестке. В действительности же глубинная проблема состоит в том, что еще до начала игры исход уже систематически предопределен. И чем дольше оппозиция поддерживает эту иллюзию, тем больше дополнительной легитимности получает авторитарная система.
Основная сила созданной ГД авторитарной системы заключается именно в этом, и она заставляет оппозицию действовать внутри своей системы – по старым и повторяющимся правилам. Это классическая авторитарная технология: не допускать явной диктатуры, но навязывать управляемую политику. В результате оппозиция оказывается в состоянии постоянной «тренировки», готовясь к соревнованию, которое никогда не будет в том виде, к которому она готовилась.
Это как тренироваться по олимпийским правилам, но оказаться на арене, где соревнование – не про результат, а про контроль. Твоя подготовка, твое знание правил и твое чувство справедливости не играют никакой роли, потому что цель игры – не определить победителя, а держать проигравшего под контролем.
В ЭТОЙ СИТУАЦИИ ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА ОППОЗИЦИИ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ УЖЕ В ВОПРОСЕ НЕ «КАК ВЫИГРАТЬ ВЫБОРЫ», А КАК не стать функциональным элементом авторитарной системы. До тех пор, пока оппозиция не откажется от воспроизводства иллюзии демократических выборов и не переформулирует свою борьбу как глубокое системное сопротивление, авторитарная система ГД будет продолжать сохранять высокую вероятность воспроизводства – без реальной политической опасности.
Таким образом, проблема более не в силе власти. Проблема в том, что оппозиция продолжает бороться в игре, которой не существует, по правилам, которые не действуют, и за цель, которую система не позволяет реализовать. И именно здесь кроется глубинный риск политического провала оппозиции в созданной ГД авторитарной реальности. Если сильно сгустить вышеизложенные мысли, то получится следующее.
Когда вся оппозиция характеризует власть как авторитарную, диктаторскую, нарушающую конституцию, законы, права, разрушающую судебную систему, превышающую должностное положение и полномочия, то она не может принять эту же власть как организующую такие выборы, на которых позволит оппозиции победить путем конкурентных выборов. То есть, не может режим быть автократическим в предвыборный период, а во время выборов — демократическим. До сих пор на всех местных, не общегосударственных выборах игра в демократию для власти была маневром, поскольку речь не шла о воспроизведении собственно центральной власти.
Этот анализ не является теоретическим. Он подкреплен четким, практическим доказательством. Этим доказательством является тот единственный институт, против которого авторитарная система ГД до сих пор не смогла добиться своего обычного результата – Армянская Апостольская Церковь и Католикос.
Несмотря на многочисленные попытки политического, медийного, правового и пропагандистского давления, власти не удалось ни одним действием, ни целой серией действий сломить институциональное положение Армянской Апостольской Церкви. Причина не в личностях или риторике. Причина в том, что Церковь не действует по правилам игры, продиктованным ГД.
У церкви своя институциональная логика, свой временной горизонт, своя система ценностей и, что наиболее важно, иной источник легитимности, который не управляется выборами, административным ресурсом или давлением СМИ.
Авторитарная система ГД основана на светском политическом контроле. Церковь действует вне этой системы, одновременно влияя на общественную идентичность, моральные принципы и коллективное восприятие. Это то поле, где основные инструменты режима не работают, поскольку они не достигают институционального ядра.
Церковь «побеждает» не потому, что борется с властью, а потому, что не принимает навязанную ей игру. И именно этот урок должна усвоить политическая оппозиция.
Пример церкви не является исключением. Он доказывает, что в авторитарной системе проигрывают те, кто соглашается действовать в рамках этой системы, по ее правилам. Выдерживают те, кто устанавливает свои собственные правила игры или действует вне навязанной властью арены.
И пока оппозиция не откажется от игры, которой не существует, построенная ГД авторитарная система будет продолжать нацеленные на воспроизводство шаги – независимо от количества выборов, смены лиц или остроты риторики.
ОДНАКО, ДАЖЕ В ЭТОЙ СЛОЖНОЙ СИТУАЦИИ ЕСТЬ РЕШЕНИЯ, И РЕЧЬ ВОВСЕ НЕ О ТОМ, ЧТОБЫ ВСЕЛИТЬ В ИЗБИРАТЕЛЕЙ большую надежду, а затем не оправдать их ожиданий. Ресурсы поддержки следует дать тем политическим силам, которые не ограничиваются лишь предвыборной пропагандой, а имеют целостную политическую стратегию, охватывающую предвыборный, собственно избирательный и, особенно, подчеркну, особенно поствыборный этапы, и которые не исчезнут политически и физически после выборов. Этот акцент носит не технический характер, а имеет глубоко политологическое и системное значение.
Сдерживание и контроль автократической власти невозможно осуществить за один этап или одним действием. Авторитарные системы по своей природе адаптивны: они могут «терпеть» предвыборный шум, маневрировать в день выборов, но их реальная сила проявляется именно в поствыборный период, когда вокруг результатов формируется борьба за легитимность власти. Поэтому неподготовленность к поствыборным процессам равносильна предоставлению власти свободы и непредсказуемости действий.
Политическая сила, у которой нет четких поствыборных сценариев
– правового сопротивления,
– институционального давления,
– гражданского контроля,
– мобилизации общественности,
– на уровне международной политической работы,
в действительности не претендует на сдерживание власти, а всего лишь участвует в формальной избирательной церемонии или, что еще хуже, стремится не сломить ситуацию, а занять место в системе.
Поствыборная готовность принуждает власть к предсказуемости. Когда власть понимает, что каждое возможное нарушение, манипуляция или попытка применения силы сопряжены с просчитанным политическим, правовым и общественным риском и последствиями, она перестает действовать в логике вседозволенности. Сдержанность здесь проистекает не из морали, а из расчета рациональной самозащиты.
В этом смысле готовность к поствыборному периоду – это не только механизм смены власти, это институциональный инструмент контроля над авторитарной системой. Она ограничивает произвол власти, повышает порог политической цены и ломает логику «все дозволено». Возникает трещина, уязвимость, для расширения и углубления которой также нужна грамотная политическая работа.
Поэтому нужно поддерживать не просто имеющих оппозиционную риторику, а политически зрелые силы, которые осознают, что настоящая политическая борьба начинается не до выборов, а сразу после них. Пока этого понимания нет, выборы остаются контролируемым властью ритуалом, а не истинным выражением общественной воли.
