Земля, доставшаяся в частную собственность, перестала кормить крестьянина, хотя он продолжает орошать ее своим потом. Большинство оромских земледельцев в отчаянии: последние 15 лет, считают они, трудятся в поте лица, а в итоге оказываются с минусом.
Назрела необходимость создавать артели, объединять собственников — при условии, что
БУДУТ ГОСДОТАЦИИ
Знаменитый колхоз, который в свое время считался одним из самых стабильных в республике, разделен на 560 единоличных хозяйств. Из них только 20-25 семей смогли встать на ноги и обрести материальную независимость. Эти 5-6 процентов — всего лишь приятное исключение в массе обнищавших крестьян-собственников.
Размик Саргсян — один из тех оромцев, кто оказался в экономическом тупике и не уверен в том, что весной будет пахать и сеять.
— У нашей семьи три надела — 4, 2 га. Весь урожай прошлого года — три центнера зерна. Рожь вообще не взошла, а то, что произросло на поле, мыши унесли. Пятнадцать лет никто не борется с грызунами: в одиночку частнику с этой задачей не справиться. Если сеять только пшеницу, нужны затраты — это 2 тыс. долларов. Но где их взять, если в последние времена неурожай за неурожаем. Семена, не приспособленные под наши климатические условия, град, засуха — часть причин, объясняющих, почему сельчане обанкротились. Вкладываем деньги, а прибыли нет. И это не потому, что земля плохая да погода. Все дело в том, что государство оставило нас один на один с землей — мол, выживай, как можешь.
Осенью была роздана гуманитарная помощь, каждой семье 20-30 кг семян. Уравниловка в распределении привела к тому, что "госпомощь" распылилась — курам на радость. Получается, всем досталось понемногу, а в целом — галочка в отчетах по сельскому хозяйству. Словом, нужны реформы, и в первую очередь — в кабинетах госмужей повесить плакат — чтобы была наглядная агитация в духе Петра I: "Кто о крестьянских нуждах забудет, сечь нещадно".
Для полного счастья нужно 50 млн драмов
Гюхапет Орома Саргис Давтян рассказывает:
— Больше всех по нам бьет природа. Два года назад, когда началась страда, только вышли в поле, начался град. В среднем по 10 тонн хлеба тогда потеряла каждая семья. В прошлом году снова град и засуха. За пять лет если два урожайных, то они не покрывают расходы за три неурожайных года. Вот поэтому и трудимся с минусом. Выход — в поддержке государства, а ее нет. Оставив надел, сельчане отправляются в хопан. Много лет в селе не было свадеб, но в последние два года, возвращаясь с деньгами, парни стали свадьбы играть. Если раньше в 20-22 года женились, то сейчас — в 26-30 лет.
— Ваши односельчане говорят, что не готовы были в этом году к весенним полевым работам. . .
— Год на год похож, трудности всегда есть. Кто-то что-то достает, берет под проценты, кое-что перепадает от гуманитарной помощи, но масштабных решений нет.
Мы должны посеять 450 га ячменя, необходимо как минимум 100 тонн семян, а имеем 15-20 тонн. Нужно 100 тонн удобрений, 200 тонн семенного картофеля плюс топливо, вода. . .
— Ведь рядом с селом водохранилище, вода тоже дефицит?
— В принципе оросительная система в округе налажена, но наша беда — внутренние водоводы, вернее их отсутствие. В селе мы проложили километровый бетонный канал, на большее средств не нашлось. Поэтому при разветвлении вода течет по земляным арыкам — потери очень большие. Только для капитального решения внутренней оросительной сети нужно вложить 50 млн драмов. Такие деньги нам и не снились.
— Но ведь сейчас можно взять ссуду. . .
— Банкам наши крестьяне не доверяют — слишком много бумажной волокиты. Сельчане сейчас пользуются услугами фонда MDF "Камурдж", предоставляющего ссуды под коллективную гарантию. Четыре группы по 15 человек, а это 60 семей, получают до 300-400 тыс. драмов. Если бы фонд снизил процентную ставку, его кредитами пользовались бы многие.
Нужно возвращать долг земле
Авдалян Сурен Артаваздович, кавалер орденов Трудового Красного Знамени и Дружбы народов, в 1969-90гг. был председателем оромского колхоза. В те годы в селе было построено 240 домов, половина из них двухэтажные. Годовая прибыль хозяйства составляла 250 тыс. рублей. Ежегодно производилось 30 тыс. центнеров свеклы, до 10 тыс. ц молока, 2500 ц мяса, 22-28 тыс. ц зерна. Колхоз был удостоен золотой медали ВДНХ республики.
— Сурен Артаваздович, почему так легко народ отказался от совместного хозяйствования?
— Не было массового отказа. Пропаганда работала таким образом: мол, все хорошо, но будет еще лучше. Это была последняя сказка XX века, результат которой очевиден: не землю дали народу, а народ предали земле. Сегодня с имеющихся 1500 га земли не получают продукцию, которую тогда давали 400 га. Посмотрите, что творится — большинство наделов не обрабатываются, не удобряются. Пахота, культивация, семенной фонд дорого стоят, госдотации нет, противоградного отряда нет, наделы превратили в лоскуты, куда техника не подъедет. А самое главное — был севооборот, основа сельского хозяйства, забыли о науке, появились сорняки, саранча, грызуны.
У земли что берешь, должен и возвращать. В земле есть питательные вещества, растительность развивается за их счет. А мы берем и не возвращаем. Уже 15 лет земля не получает калийных, фосфорных удобрений. . .
Земля разорилась по той причине, что плохо сеем, плохо обрабатываем. Раньше в нашем хозяйстве обрабатывалось 350 га эспарцета, который обогащал землю азотом, менял ее структуру. Можно было после эспарцета два года, не удобряя землю, получать отличный урожай. Эта культура забыта.
На днях смотрел передачу по ТВ, рассказывали о том, что некоторым хозяйствам будут выделять 50% дотации на затраты.
— Это выход из положения?
— Частично. Уже назрела необходимость создавать артели, объединять собственников — при условии, если будет госдотация. Нужно создавать условия для сбыта излишков продукции.
Время покажет, выйдет ли в поле оромский ранчпар. Для него нынешняя весна — путь в неведомое.
Menu
