В начале февраля текущего года общественность всколыхнула весть о возможном выселении посреди зимы 47 семей из социального дома в селе Дарбник, повлекшая акции протеста обеспокоенных людей. Среди них – социально необеспеченные семьи, беженцы из Азербайджанской ССР, а также спасшиеся от военных действий иракцы, которых поселили в здании бывшего колледжа, преобразованного на средства УВКБ ООН в РА под жилые помещения.
ПОСКОЛЬКУ В РЕПОРТАЖАХ С МЕСТА СОБЫТИЯ ЗВУЧАЛИ ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ ПРОГНОЗЫ, за разъяснением мы обратились в Министерство труда и социальных вопросов РА с просьбой указать правовые основания для запланированного выселения жителей общежития и условия возможного переселения, формы социальной поддержки или предоставления им альтернативного жилья. Также нас интересовал вопрос, каким образом данные действия властей соотносятся с положениями Закона Республики Армения «О правовых и социально-экономических гарантиях лицам, депортированным в 1988-1992 годах из Азербайджанской Республики и получившим гражданство Республики Армения», поскольку данный закон предусматривает особые гарантии социальной защиты для указанной категории граждан, включая обеспечение жильём и недопущение ухудшения их жилищных условий.
Весь социальный жилфонд перешел ГНКО «Отеван»
Сыр-бор разгорелся после ликвидации государственной некоммерческой организации «Общежития», переданного в марте 2024 года с баланса Министерства территориального управления и инфраструктур в ведение Министерства труда и социальных вопросов. А менее, чем через два года власти сочли «нецелесообразным организацию предоставления жилья отдельной некоммерческой организацией только одной социальной группе» — то есть, беженцам. Как следует из официального ответа за подписью пресс-секретаря министра труда и социальных вопросов Нвера Костаняна (исполнитель – Ерануи Яйлаханян), с 1 февраля 2026 года весь социальный жилищный фонд передан ГНКО «Отеван» в безвозмездное бессрочное пользование.
«СОГЛАСНО РЕШЕНИЮ ПРАВИТЕЛЬСТВА, В ЖИЛИЩНОМ ФОНДЕ РАЗМЕЩАЮТСЯ СЕМЬИ, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации и нуждающиеся в жилье, на определённый срок (бессрочно жильё предоставляется только лицам, достигшим возраста получения пособия по старости)». Семьям, проживающим в помещениях, закреплённых за ГНКО «Общежития», отводится срок занимать эти помещения до 1 февраля 2027 года, если договор с ними не расторгнут ранее в предусмотренных случаях. «По истечении срока договора лица (семьи), имеющие право на продление проживания, могут не позднее чем за один месяц обратиться за предоставлением жилья в порядке, установленном приложениями № 2 или № 5 к решению № 1069-Ն».
Излагая все эти условия наспех состряпанного правительством постановления, сотрудники министерства анонсируют рождение в недрах правительства нового Закона «О социальной поддержке», предполагающего помощь, направленную на социальную интеграцию или реинтеграцию беженцев, отмечая, что «порядок, условия и группы получателей данной помощи будут утверждены правительством». Было бы странно, чтобы пакет законодательных актов был представлен общественности целиком — здесь и сейчас… Но здесь и сейчас мы имеем такую картину: «в настоящее время решение, определяющее порядок и условия предоставления социального жилья, находится на стадии пересмотра и редактирования». Отсюда напрашивается вопрос, нельзя ли было вначале обдумать эти самые условия с гуманным подходом, и затем только ставить людей перед фактом?
Тем более, что, как следует из письма, «жилые помещения социального дома в Дарбнике не подлежали приватизации и, следовательно, не подпадают под действие Закона РА «О правовых и социально-экономических гарантиях лицам, депортированным в 1988-1992 годах из азербайджанской республики и получившим гражданство Республики Армения». Тогда кто позаботится о семьях беженцев не пенсионного возраста, которым через год грозит выселение? И зачем издавать новые законы и постановления поверх принятых, если последние упорно игнорируются властью? Где гарантия, что участь дарбникцев не постигнет завтра жильцов других общежитий в республике?
Угроза выселения преподносится как забота от интеграции
Очевидно, что за подробным отчетом со ссылкой на постановления и законы не удалось скрыть сути – решение не продумано и лишено гуманной составляющей. Ведь из текста письма ясно не стало, что же ждёт жителей социального дома после реформы, и почему Дарбник оказался между обещаниями и неопределённостью.
УЧИНИВ РЕФОРМУ С РЕОРГАНИЗАЦИЕЙ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ОБЩЕЖИТИЯМИ И СОЦИАЛЬНЫМИ ДОМАМИ, Министерство труда и социальных вопросов официально заявляет, что ни одной семье не предъявлялись требования о выселении. Более того, по данным ведомства, число переселённых из Азербайджана в 1988–1992 годах семей, проживающих в Дарбнике, не превышает и десяти. В неуклюжей попытке оправдывать свои действия чиновники противоречат сами себе. Отсутствие открытого реестра жильцов и прозрачной отчётности лишь усиливает недоверие к системе. Ведь за сухими формулировками официального ответа скрывается куда более сложная и тревожная картина.
Под сокращением и присоединением жилищных фондов формально речь идёт об «оптимизации» и повышении эффективности. На практике — о серьёзном изменении системы, которая на протяжении многих лет обеспечивала жильём беженцев и социально уязвимые семьи. При этом сами жильцы практически не участвовали в обсуждении реформы. Многие из них узнали о переменах постфактум — через слухи, публикации в СМИ и обращения к чиновникам. Отсюда — недоверие, тревога и ощущение нестабильности.
Согласно решению правительства, проживающие в бывших общежитиях семьи могут оставаться в своих квартирах до 1 февраля 2027 года. Это преподносится как гарантия. Однако, по сути, речь идёт лишь о временной защите. После истечения этого срока каждая семья будет вынуждена заново подтверждать своё право на проживание, проходя сложные процедуры, собирая документы и доказывая своё социальное положение.
Для пожилых людей, многодетных семей и тех, кто живёт на минимальные доходы, такие процедуры становятся серьёзным испытанием. Тем более, что речь идет о семьях, которые уже потеряли все нажитое имущество, и теперь у них гаснут последние отблески надежды иметь кров. Кстати, можно ли считать совпадением, что именно в предвыборный период до потенциальных избирателей дошли слухи о предстоящем выселении? Напомним, что депортированные из Азербайджана армяне давно приняли гражданство: чтобы получить жилье, они должны были отказаться от статуса беженца. И тот факт, что после акций протеста им пообещали пересмотреть списки только через год, не служит ли это условие средством манипуляции, чтобы повлиять на выбор потенциального электората?
В беседе с журналистами люди признавались, что их предупреждали, что квартиры в Дарбнике не подлежат переходу в собственность. Это означает, что, даже прожив десятилетия в одном и том же доме, семья остаётся в статусе «временно размещённой». Однако, за 14 -15 лет проживания в этих помещениях многие семьи изрядно потратились на ремонт и обустройство, провели отопление. Но одним росчерком пера власти дали понять, что люди лишены возможности строить долгосрочные планы, вкладываться в жильё и чувствовать себя по-настоящему защищёнными. Для многих переселённых семей это особенно болезненно: потеряв дома в прошлом, они так и не получили возможности обрести их в настоящем.
Власти связывают реформу с новым законом «О социальной поддержке», который предусматривает помощь в социальной интеграции беженцев. В теории речь идёт о комплексной поддержке — жильё, трудоустройство, образование, социальные услуги. Но на практике пока нет чётких программ, понятных механизмов и открытых бюджетов. Люди не знают, на что могут рассчитывать и куда обращаться за реальной помощью. В результате «интеграция» остаётся скорее декларацией, чем ощутимой государственной политикой.
Когда люди не понимают, по каким критериям принимаются решения, любые реформы воспринимаются как угроза, а бенефициары оказываются жертвами трудного выбора властей между социальной помощью и экономией. Согласитесь, ведь в совокупности происходящее всё чаще выглядит как попытка сократить расходы под видом модернизации. Вместо устойчивых решений — временные договоры. Вместо понятных правил — сложные инструкции. Вместо диалога — формальные ответы. При этом именно социально уязвимые семьи оказываются в зоне наибольшего риска.
Не помешало бы чиновникам прислушаться к мнению экспертов и правозащитников, предлагающих несколько принципиальных шагов, без которых реформа не сможет стать по-настоящему социальной: обеспечение долгосрочных гарантий проживания, прозрачные критерии продления договоров, открытая статистика и реестры, участие общественных организаций, развитие программ перехода к самостоятельному жилью. Без этого любые заявления о «заботе» будут оставаться лишь словами.
Сегодня жителям Дарбника обещают стабильность до 2027 года. Но уверенность в завтрашнем дне нельзя строить на временных решениях. Социальная политика — это не только управление фондами и отчёты. Это прежде всего судьбы конкретных людей. И именно по тому, смогут ли эти семьи чувствовать себя защищёнными через год, два, пять лет, будет оцениваться реальная эффективность нынешней реформы.
