Раджан Менон — известный политолог, специалист по международной безопасности и внешней политике, старший научный сотрудник Института исследований войны и мира при Колумбийском университете — опубликовал на английском языке статью под заголовком «Запутанная война Трампа: гиперболические заявления — но никаких сопоставимых результатов», в которой анализирует конфликт США и Израиля с Ираном, сопоставляя риторику администрации Дональда Трампа с реальностью.
В НАЧАЛЕ СТАТЬИ МЕНОН НАПОМИНАЕТ, ЧТО ИЗВЕСТНАЯ ФРАЗА о том, что «правда — первая жертва войны», хоть и превратилась в клише, по сути остаётся актуальной. «Афоризм «правда — первая жертва войны» стал клише. И при этом не совсем точен: в войне первыми страдают и погибают люди. Тем не менее, максиму эту уместно помнить. Правительства, находящиеся в состоянии войны, регулярно лгут, искажают и скрывают факты», — пишет политолог. По его словам, США и Израиль стремились доминировать в нарративе о том, кто выигрывает войну, активно используя информационные манипуляции.
«США и Израиль активно лгали и раскручивали информационную кампанию, чтобы доминировать в нарративе “кто выигрывает”. Иран делал то же самое. Но мы утверждали, что отличаемся: что именно иранцы распространяют пропаганду и лгут. Это утверждение побуждает внимательно изучить, как администрация Трампа обращалась с правдой», — отмечает Менон.
Война из-за необходимости?
Одним из главных аргументов Белого дома стало утверждение о якобы неминуемой ядерной угрозе со стороны Тегерана. Дональд Трамп и представители его администрации заявляли, что Иран находится на пороге создания ядерного оружия и даже разрабатывает ракету, способную поразить территорию континентальных США.
ОДНАКО МЕНОН ПОДЧЁРКИВАЕТ: НИ ОДНА АМЕРИКАНСКАЯ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СТРУКТУРА НЕ ПОДТВЕРЖДАЛА ЭТИ УТВЕРЖДЕНИЯ — даже при администрации самого Трампа. Более того, не было доказательств, что Иран готовился атаковать США или Израиль перед 28 февраля — днём, когда Израиль и США начали войну.
Параллельно угрозу пытались обосновать тезисом о «злом режиме». Но, как замечает политолог, репрессивность государства сама по себе не делает войну неизбежной. «Проблема в том, что изображение правительства как репрессивного не доказывает, что война против него была неизбежна», — пишет он.
Отдельное внимание Менон уделяет истории вокруг ядерной сделки 2015 года — Совместного всеобъемлющего плана действий (JCPOA). «Если перспектива появления у Ирана ядерного оружия была такой угрозой, странно, что премьер-министр Биньямин Нетаньяху энергично выступал против JCPOA 2015 года», — отмечает автор. По словам эксперта, Нетаньяху не только выступал против соглашения ещё до его подписания, но и сыграл роль в решении Трампа отказаться от него в 2018 году — несмотря на отсутствие доказательств, что Иран нарушал договор.
Менон напоминает и о давней линии израильского премьера: ещё в 1992 году Нетаньяху предупреждал, что Иран якобы создаст ядерное оружие в ближайшие годы, и связывал эту угрозу с самой природой Исламской Республики — фактически предлагая как решение смену режима. При этом, отмечает Менон, Дональд Трамп, раскритиковав JCPOA, не предпринял попыток договориться о «лучшем соглашении». Более того, США покинули переговоры в Женеве буквально накануне войны. «Тегеран был готов принять ограничения более строгие, чем в JCPOA», — пишет Менон со ссылкой на посредническую роль Омана.
Политолог делает вывод: представление о том, что Иран был в шаге от ядерной бомбы, не подтверждалось фактами, а война не являлась единственным способом предотвратить развитие ядерной программы. «Иранское ядерное оружие не было неминуемо. Война не была единственным способом предотвратить его появление», — подчеркивает Менон.
Свержение режима: да или нет?
Одной из наиболее противоречивых тем, по мнению автора, стала реальная цель войны. Было ли свержение иранского режима частью стратегии администрации Трампа?
МЕНОН ОТМЕЧАЕТ, ЧТО ОТВЕТ МЕНЯЛСЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ И ДАЖЕ ОТ КОНКРЕТНОГО ДНЯ. В начале конфликта Дональд Трамп осуждал Исламскую Республику как опасную и репрессивную и призывал иранцев выйти на улицы и свергнуть власть. Позже, когда стало ясно, что Исламская Республика не рушится под давлением войны, президент начал отрицать такую цель. «Свержение режима не было нашей целью. Мы никогда не заявляли о свержении режима», — цитирует Менон заявление Трампа.
Однако на этом противоречия не заканчивались. По словам политолога, в ряде случаев Трамп заявлял, что «смена режима уже достигнута» — причём неоднократно. В качестве доказательства президент США ссылался на убийства высокопоставленных иранских чиновников, включая верховного лидера аятоллу Али Хаменеи.
Менон подчёркивает: в реальности все убитые представители руководства были заменены, а Иран вместо уступок лишь усилил участие в войне. «На практике каждый из этих чиновников, включая Хаменеи, был заменен, и Иран, вместо переговоров, удвоил военные усилия», — пишет автор.
Более того, возникает логичный вопрос: если смена режима действительно не была целью, зачем США и союзники делали шаги, которые выглядят как попытка вмешательства во внутреннюю политику Ирана? «Если смена режима не была целью, зачем продвигать кандидатуру Резы Пехлеви, сына шаха, который бежал после революции 1979 года? И зачем поддерживать антиправительственные курдские ополчения и снабжать их оружием?» — задаётся вопросом Менон.
По оценке эксперта, Исламская Республика оказалась значительно устойчивее, чем ожидали Трамп и Нетаньяху. Война начала восприниматься как атака не только на правительство, но и на иранскую нацию. Менон обращает внимание на удары по инфраструктуре и объектам, которые имеют символическое значение: мосты, университеты, научные центры, энергетические установки. «Представьте себя на месте иранца, который ненавидит правительство. Как бы вы восприняли неуклюжую угрозу Трампа бомбить вашу страну, которая имеет древнюю цивилизацию “с каменного века”?» — пишет он.
И вывод автора звучит однозначно: смена режима, вероятно, действительно рассматривалась как цель, но плана достижения этой цели не существовало. «Свержение режима было одной из целей Трампа, но плана для этого не существовало, а когда усилия провалились, администрация заявила, что цели вообще не было — или что она уже достигла того, что хотела», — резюмирует Менон.
Военная самонадеянность и неприятные сюрпризы
Особо жёсткой критике в статье подвергается военная риторика администрации Трампа. В первые дни войны президент США и министр обороны Пит Хегсет заявляли, что военная мощь Ирана якобы уничтожена. Менон описывает стиль публичных выступлений Хегсета как смесь кинообразов: «Джон Уэйн и Рэмбо».
ТРАМП ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ДЕЛАЛ ЗАЯВЛЕНИЯ, ЗВУЧАЩИЕ КАК ДЕМОНСТРАЦИЯ АБСОЛЮТНОГО ПРЕВОСХОДСТВА: «Мы можем по своему усмотрению бомбить иранские электростанции, потому что им нечего противопоставить. У них нет противовоздушного оборудования. Их радары уничтожены на 100%. Мы — неудержимая сила», — цитирует Менон президента США.
Однако война довольно быстро показала, что такие заявления были преждевременными. Иран, по оценке автора, сумел адаптироваться: модернизировал систему ПВО, сделал ставку на тепловые и инфракрасные средства, а также повысил мобильность военных систем и командных пунктов.
Особое значение имело то, что Иран распределил полномочия по запуску вооружений между региональными командованиями, снизив зависимость от централизованной структуры, уязвимой для ударов «по обезглавливанию».
Отдельный элемент пропаганды администрации США заключался в утверждении, что Иран якобы быстро исчерпывает запасы ракет и беспилотников. Но Менон называет эти заявления необоснованными. По оценке автора, за первые 30 дней войны Иран нанёс серьёзный ущерб американской военной инфраструктуре на Ближнем Востоке. «Иран нанес серьезный урон 13 американским базам на Ближнем Востоке: примерно 1,5 млрд долларов в первые 30 дней войны, включая уничтожение самолета E-3 Sentry AWACS и повреждение пяти танкеров KC-135», — отмечает Менон.
Он также обращает внимание на асимметрию затрат: Иран активно использовал дешёвые беспилотники Shahed-136, тогда как США и союзники вынуждены были отвечать дорогостоящими системами перехвата. «Иранский Shahed-136 стоит более чем в 100 раз дешевле американской системы Patriot», — подчеркивает автор.
Цена войны и цена пропаганды
В заключение Менон делает общий вывод: администрация США пыталась создать образ полностью уничтоженного Ирана и абсолютного военного доминирования Вашингтона. Но реальность оказалась куда сложнее.
«Рассказ администрации о раздавленном Иране и непобедимой американской армии — это просто спин», — пишет политолог. По его словам, война уже обошлась США в десятки миллиардов долларов, но вместо убедительных результатов общественности предлагается тщательно выстроенная информационная кампания.
«Война стоит 42,5 млрд долларов, а PR-кампания рисует успех там, где его нет», — резюмирует Менон.
