Шираз и наша «Лирическая»
Великий армянский поэт Ованес Шираз как-то сказал: песня, чтобы разлетелась, должна иметь два крыла: одно крыло — стихи, другое — мелодия.
Одно — стихи…
Молод был, когда впервые встретился с ширазовскими строками.
Серс гахтни тох мна…
Любовь пусть тайной остается…
(Перевод подстрочный)
Прочел, удивился, восхитился. И как будто сама собой в душе возникла мелодия. Первая моя песня родилась мгновенно. И полетела, разлетелась, волнуя сердца, завоевывая души, ведь одно ее крыло — чарующая ширазовская поэзия, нежная, образная, мелодичная.
Скрылся месяц за горой,
Сладко спят поля,
Ширь полей пройду тропой,
Ждет любовь моя.
(Перевод Тамары Демурян)
Скажу, и Шираз был взволнован, позвонил:
— Ты написал эту песню?
— Да, варпет, я написал.
— Напиши еще одну такую, остальное не твое дело!
…Работал директором Армянской филармонии. В один из дней ко мне в кабинет вошел наш конферансье и виноватым тоном стал оправдываться — вчера на концерте Вашу песню по ошибке представил как народную.
— Дорогой, большей чести удостоить меня не могли бы. Дай бог, чтобы так и случилось…
Песню исполняли профессиональные и самодеятельные коллективы, именитые певцы, сам Татул Алтунян выделил ей место в своем ансамбле. А однажды выяснилось, что песня улетела далеко-далеко от родного дома. Полной неожиданностью явилось это для меня. Расскажу.
Я был автором уже целого ряда произведений, они пелись, исполнялись, но, несмотря на то что окончил консерваторию как хормейстер, да к тому же у такого большого знатока армянской песни, как Татул Алтунян, быть принятым как композитор официального права не имел. Должен отметить, что в те годы, как и в любом творческом союзе, на тех, кто не имел специального профессионального образования, смотрели как на чужака, а композиторский класс Григория Егиазаряна был для меня еще только в будущем…
В тот день я пришел в Союз композиторов по какому-то постороннему делу, не подозревая, что меня ждали — не знаю даже, как определить, — волнующие или приятные минуты. Вдруг в комнату в сопровождении какого-то иностранца вошел заместитель председателя союза. Окинув всех оценивающим взглядом, на мгновение призадумался, затем обратился к присутствующим:
— Позвольте представить нашего французского гостя. Он прибыл с очень приятным поручением.
И подчеркнуто акцентируя фамилию каждого, заместитель председателя начал знакомить присутствующих.
Член Союза композиторов такой-то, член Союза композиторов такой-то, не член Союза композиторов Бальян.
Ну представь мое положение, дорогой читатель. Подавленный, растерянный, не знал я, как себя вести, как исчезнуть, испариться. А зампредседателя тем временем продолжал:
— Наш гость прибыл из Парижа, от знаменитой фирмы «Шан ди Монд», чтобы вручить пластинки композиторам, чьи песни вошли в этот сборник.
Все молчали. Я отошел ближе к двери, присел на край дивана, с нетерпением ожидая подходящего момента, чтобы уйти, удалиться из комнаты. А представитель фирмы тем временем начал оглашать названия песен: «Серс гахтни тох мна», автор Бальян.
Воцарилась неожиданная пауза, довольно долгая. Какое-то недоумение…
Он… Бальян, — спохватился кто-то, указывая на дальний угол.
— Позвольте приветствовать Вас от имени фирмы «Шан ди Монд», — обратился ко мне приезжий гость, — и передать Вам личное поздравление руководителя фирмы. Дело в том, что в какой-то армянской семье в Париже он услышал Вашу удивительную песню о любви, и там же у него возникла мысль выпустить сборник армянских песен. Потому и первый экземпляр пластинки принадлежит Вам.
Вот так я узнал, друг мой, что «Лирическая» дошла уже до Парижа. Очевидно, два крыла оказались и впрямь очень мощными…
Народная артистка Вардуи Хачатрян рассказывает:
— В арабские страны прибыли мастера искусств Армении. Встреча проходила в одной из армянских школ. Чтобы собравшиеся во дворе могли увидеть прибывшую с родины певицу, меня попросили подняться на плоскую крышу одного из классов. Своеобразный концерт проходил с большим успехом, все видели певицу, слушали, тепло приветствовали. Вдруг снизу потребовали: просим спеть «Лирическую» на слова Шираза, пока не исполните, не позволим спуститься.
Певица признается, в ее репертуаре нет этой песни, мелодию, пожалуй, помнит, но слова?!
— Слова мы будем подсказывать.
— И весь двор читал ширазовские строки, а я пела…
…Я знал, что наша песня распространилась. В 90-м году в Америке мне сказали, что в диаспоре нет ни одного юноши, кто бы не прошел тайными тропами этой песни…
«Серс гахтни тох мна» — «Лирическую» знали в Англии, Австрии, Болгарии, Уругвае, Аргентине, Египте, даже в Австралии. Пели в армянской среде.
С дружественным визитом прибыли в Дрезден. Встреча проходила в каком-то научно-техническом институте. Переводчицей была приглашена молодая немка по имени Астрид, которая с любовью и готовностью исполняла свои обязанности, рассказывая об институте, отвечая на наши вопросы. Встреча дошла до своей кульминации, когда Астрид вдруг узнала, что гостями института являются армяне. Узнала, воодушевилась и вне программы изъявила желание исполнить в нашу честь армянскую народную песню, услышанную в Московском университете от студентов-армян. Мы, конечно, заинтересовались, были польщены. Маленьким голоском, но с огромной теплотой девушка стала петь. И вдруг на каком-то «полуармянском», с неправильными ударениями прозвучали ширазовские строки: «Серс гахтни тох мна».
…И совсем «свежие» воспоминания. Несколько лет назад я как председатель общества «Армения — Ливан» был приглашен в резиденцию посла Ливана на встречу с Киликийским Католикосом Арамом Первым. Естественно, присутствовал и наш Католикос Гарегин Второй, которого я имел честь знать много лет назад, познакомившись с ним еще в Вене, у мхитаристов. Гостей представляли Араму Первому. Очередь дошла до меня. Выразив свое уважение, я хотел было отойти, когда ответственный сотрудник посольства Ованес Еолбекян, назвав мою фамилию и занимаемую общественную должность, решил несколько подробнее представить меня:
— Наш композитор, автор симфонических, хоровых произведений.
Католикос Арам Первый вежливо улыбался и легким кивком головы выражал свое уважительное отношение.
— Написал две камерные оперы: «Бездонная тайна любви» и «Судьба».
Со стороны Арама Первого то же самое — традиционно вежливое. И тут Овику почему-то пришло в голову назвать «Лирическую».
— Парон Бальян — автор песни «Серс гахтни тох мна».
— Что? — оживился Арам Первый, встал, тепло пожал мне руку. — Все, пройдет, забудется, а эта песня будет жить.
И потом, улыбнувшись, добавил:
— И я знаю эту песню…
Или. Из Лос-Анджелеса позвонила Флора Мартиросян:
— Мне предложили участвовать в концерте — открытии Года Армении в России, я хотела бы с симфоническим оркестром спеть «Лирическую».
Концерт из Кремлевского дворца транслировали в 2 часа ночи. Сидят президенты Р.С.Кочарян, В.В.Путин, Шарль Азнавур, Мишель Легран, общественность, московская элита. Концерт ведут Дмитрий Дибров и Сати Спивакова. И вот Сати объявляет:
— «Лирическая», стихи Ованеса Шираза, музыка Владилена Бальяна.
В зале никакой реакции. Симфонический оркестр под руководством Эдуарда Топчяна играет вступление — зал спокойно слушает. Вышла Флора, как только спела первую фразу, зал взорвался аплодисментами. В тот момент мне позвонили Александр Арутюнян и Эдвард Мирзоян:
— Ты слышишь, что происходит, твою песню объявили «музыкальной визитной карточкой Армении».
…На стихи Ованеса Шираза я написал и другие песни: «Гюмри — Ленинакан», «Моя маленькая мама», «Сожженное письмо». И еще напишу. Напишу, потому что в ширазовской поэзии, как в любой истинной поэзии, музыка, мелодия уже есть, она затаилась, надо только услышать ее…
«Серс гахтни тох мна». Первая моя песня, моя первая встреча с волшебством истинной поэзии. Ты поешься, звучишь уже шестьдесят лет, нежными чувствами одаривая юные души. Давно уже позабыты имена твоих творцов, однако ты удостоена высшей чести — ты принадлежишь народу!
Позволь надеяться и пожелать тебе лететь и лететь, еще и еще, облететь страны, достучаться до каждого сердца. Ведь знаешь — «песня, чтобы разлетелась, разошлась, должна иметь два крыла». И одно крыло твое — бессмертная ширазовская поэзия.
Радость встречи я храню
В тайне от людей
И тропинке не могу
Рассказать о ней
(Перевод Тамары Демурян)
А другое крыло?..
Народ его считает своим. Ну, значит, жить тебе. Счастливая судьба!..
С юбилеем, наша «Лирическая».
Скажу, и Шираз был взволнован, позвонил:
— Ты написал эту песню?
— Да, варпет, я написал.
— Напиши еще одну такую, остальное не твое дело!
…Работал директором Армянской филармонии. В один из дней ко мне в кабинет вошел наш конферансье и виноватым тоном стал оправдываться — вчера на концерте Вашу песню по ошибке представил как народную.
— Дорогой, большей чести удостоить меня не могли бы. Дай бог, чтобы так и случилось…
Песню исполняли профессиональные и самодеятельные коллективы, именитые певцы, сам Татул Алтунян выделил ей место в своем ансамбле. А однажды выяснилось, что песня улетела далеко-далеко от родного дома. Полной неожиданностью явилось это для меня. Расскажу.
Я был автором уже целого ряда произведений, они пелись, исполнялись, но, несмотря на то что окончил консерваторию как хормейстер, да к тому же у такого большого знатока армянской песни, как Татул Алтунян, быть принятым как композитор официального права не имел. Должен отметить, что в те годы, как и в любом творческом союзе, на тех, кто не имел специального профессионального образования, смотрели как на чужака, а композиторский класс Григория Егиазаряна был для меня еще только в будущем…
В тот день я пришел в Союз композиторов по какому-то постороннему делу, не подозревая, что меня ждали — не знаю даже, как определить, — волнующие или приятные минуты. Вдруг в комнату в сопровождении какого-то иностранца вошел заместитель председателя союза. Окинув всех оценивающим взглядом, на мгновение призадумался, затем обратился к присутствующим:
— Позвольте представить нашего французского гостя. Он прибыл с очень приятным поручением.
И подчеркнуто акцентируя фамилию каждого, заместитель председателя начал знакомить присутствующих.
Член Союза композиторов такой-то, член Союза композиторов такой-то, не член Союза композиторов Бальян.
Ну представь мое положение, дорогой читатель. Подавленный, растерянный, не знал я, как себя вести, как исчезнуть, испариться. А зампредседателя тем временем продолжал:
— Наш гость прибыл из Парижа, от знаменитой фирмы «Шан ди Монд», чтобы вручить пластинки композиторам, чьи песни вошли в этот сборник.
Все молчали. Я отошел ближе к двери, присел на край дивана, с нетерпением ожидая подходящего момента, чтобы уйти, удалиться из комнаты. А представитель фирмы тем временем начал оглашать названия песен: «Серс гахтни тох мна», автор Бальян.
Воцарилась неожиданная пауза, довольно долгая. Какое-то недоумение…
Он… Бальян, — спохватился кто-то, указывая на дальний угол.
— Позвольте приветствовать Вас от имени фирмы «Шан ди Монд», — обратился ко мне приезжий гость, — и передать Вам личное поздравление руководителя фирмы. Дело в том, что в какой-то армянской семье в Париже он услышал Вашу удивительную песню о любви, и там же у него возникла мысль выпустить сборник армянских песен. Потому и первый экземпляр пластинки принадлежит Вам.
Вот так я узнал, друг мой, что «Лирическая» дошла уже до Парижа. Очевидно, два крыла оказались и впрямь очень мощными…
Народная артистка Вардуи Хачатрян рассказывает:
— В арабские страны прибыли мастера искусств Армении. Встреча проходила в одной из армянских школ. Чтобы собравшиеся во дворе могли увидеть прибывшую с родины певицу, меня попросили подняться на плоскую крышу одного из классов. Своеобразный концерт проходил с большим успехом, все видели певицу, слушали, тепло приветствовали. Вдруг снизу потребовали: просим спеть «Лирическую» на слова Шираза, пока не исполните, не позволим спуститься.
Певица признается, в ее репертуаре нет этой песни, мелодию, пожалуй, помнит, но слова?!
— Слова мы будем подсказывать.
— И весь двор читал ширазовские строки, а я пела…
…Я знал, что наша песня распространилась. В 90-м году в Америке мне сказали, что в диаспоре нет ни одного юноши, кто бы не прошел тайными тропами этой песни…
«Серс гахтни тох мна» — «Лирическую» знали в Англии, Австрии, Болгарии, Уругвае, Аргентине, Египте, даже в Австралии. Пели в армянской среде.
С дружественным визитом прибыли в Дрезден. Встреча проходила в каком-то научно-техническом институте. Переводчицей была приглашена молодая немка по имени Астрид, которая с любовью и готовностью исполняла свои обязанности, рассказывая об институте, отвечая на наши вопросы. Встреча дошла до своей кульминации, когда Астрид вдруг узнала, что гостями института являются армяне. Узнала, воодушевилась и вне программы изъявила желание исполнить в нашу честь армянскую народную песню, услышанную в Московском университете от студентов-армян. Мы, конечно, заинтересовались, были польщены. Маленьким голоском, но с огромной теплотой девушка стала петь. И вдруг на каком-то «полуармянском», с неправильными ударениями прозвучали ширазовские строки: «Серс гахтни тох мна».
…И совсем «свежие» воспоминания. Несколько лет назад я как председатель общества «Армения — Ливан» был приглашен в резиденцию посла Ливана на встречу с Киликийским Католикосом Арамом Первым. Естественно, присутствовал и наш Католикос Гарегин Второй, которого я имел честь знать много лет назад, познакомившись с ним еще в Вене, у мхитаристов. Гостей представляли Араму Первому. Очередь дошла до меня. Выразив свое уважение, я хотел было отойти, когда ответственный сотрудник посольства Ованес Еолбекян, назвав мою фамилию и занимаемую общественную должность, решил несколько подробнее представить меня:
— Наш композитор, автор симфонических, хоровых произведений.
Католикос Арам Первый вежливо улыбался и легким кивком головы выражал свое уважительное отношение.
— Написал две камерные оперы: «Бездонная тайна любви» и «Судьба».
Со стороны Арама Первого то же самое — традиционно вежливое. И тут Овику почему-то пришло в голову назвать «Лирическую».
— Парон Бальян — автор песни «Серс гахтни тох мна».
— Что? — оживился Арам Первый, встал, тепло пожал мне руку. — Все, пройдет, забудется, а эта песня будет жить.
И потом, улыбнувшись, добавил:
— И я знаю эту песню…
Или. Из Лос-Анджелеса позвонила Флора Мартиросян:
— Мне предложили участвовать в концерте — открытии Года Армении в России, я хотела бы с симфоническим оркестром спеть «Лирическую».
Концерт из Кремлевского дворца транслировали в 2 часа ночи. Сидят президенты Р.С.Кочарян, В.В.Путин, Шарль Азнавур, Мишель Легран, общественность, московская элита. Концерт ведут Дмитрий Дибров и Сати Спивакова. И вот Сати объявляет:
— «Лирическая», стихи Ованеса Шираза, музыка Владилена Бальяна.
В зале никакой реакции. Симфонический оркестр под руководством Эдуарда Топчяна играет вступление — зал спокойно слушает. Вышла Флора, как только спела первую фразу, зал взорвался аплодисментами. В тот момент мне позвонили Александр Арутюнян и Эдвард Мирзоян:
— Ты слышишь, что происходит, твою песню объявили «музыкальной визитной карточкой Армении».
…На стихи Ованеса Шираза я написал и другие песни: «Гюмри — Ленинакан», «Моя маленькая мама», «Сожженное письмо». И еще напишу. Напишу, потому что в ширазовской поэзии, как в любой истинной поэзии, музыка, мелодия уже есть, она затаилась, надо только услышать ее…
«Серс гахтни тох мна». Первая моя песня, моя первая встреча с волшебством истинной поэзии. Ты поешься, звучишь уже шестьдесят лет, нежными чувствами одаривая юные души. Давно уже позабыты имена твоих творцов, однако ты удостоена высшей чести — ты принадлежишь народу!
Позволь надеяться и пожелать тебе лететь и лететь, еще и еще, облететь страны, достучаться до каждого сердца. Ведь знаешь — «песня, чтобы разлетелась, разошлась, должна иметь два крыла». И одно крыло твое — бессмертная ширазовская поэзия.
Радость встречи я храню
В тайне от людей
И тропинке не могу
Рассказать о ней
(Перевод Тамары Демурян)
А другое крыло?..
Народ его считает своим. Ну, значит, жить тебе. Счастливая судьба!..
С юбилеем, наша «Лирическая».
