15 марта с. г. Карену Джангирову исполнится 60. Чем не повод побеседовать по душам, тем более что ему есть о чем вспомнить. В его творческой биографии фильмы "Возвращение", "Хаос", "Человек с Олимпа", "Аревик", "Механика счастья", "Где ты был, человек божий?" А сколько незабываемых образов создал он за эти годы на подмостках ведущих ереванских театров!
Сегодня Карен Джангиров снова в Майр Татроне, куда вернулся в 1997-м. Разговор вылился в своеобразный монолог с размышлениями артиста о профессии.
Два в одном
— НАЧИНАЛ С КИНО. Но в театре особая аура, и работа над театральной ролью — что-то особенное. Тут труднее. В кино больше типажности, заданности, в театре, даже играя сотый спектакль, не знаешь, какой будет финал, удержишь ли зрителя. И кто не волнуется перед спектаклем, тот, наверное, не актер. Иногда берешь зрителя сразу, а иногда и к концу спектакля не удается — шуршат конфетными обертками. Особенно трудно в последние годы, ибо театр скомпроментирован бытом и сериалами.
Занавес открывается
— СТРАШНО ЛИ ВЫХОДИТЬ? Безусловно, страшно. Но если ты не любишь и не уважаешь зрителя, взаимности не будет. Надо выкладываться, донести слово и эмоцию до зрителя в последнем ряду. Чем талантливее актер, чем выше его статус, тем выше у него ответственность перед зрителем.
Есть одна тонкость. У актеров есть выражение "сыграл роль на автопилоте", то есть не всегда актер приходит на спектакль внутренне готовым. Бывает и такое. Но, зная ключевые точки роли, все равно ведешь спектакль на "автопилоте" и уже к середине полностью входишь в роль.
Бог и дьявол в одном человеке
— Я, КАК АКТЕР, и в положительном образе ищу отрицательные черты. Тот же убийца — чей-то отец, дети и жена его любят, а любой самый добрый человек в определенных обстоятельствах может оказаться убийцей. В итоге рождается полнокровный образ. Театр — это жизнь, а в жизни нет стандартов, в тексте всегда просвечивает подтекст.
Пример? На Таганке ставили "Гамлет". Высоцкий в нем читает пастернаковские строки "Гул затих, я вышел на подмостки. . . ", делая упор, акцент на "я". И реплика Любимова: "Как вышел, так и уходи". Надо уважать сцену. . .
Фразу Станиславского "Любить искусство в себе, а не себя в искусстве" я трактую так: любите свою работу, свое место в искусстве, ибо не всегда артисту достаются ударные роли. И еще почему-то считают, что артисты на вторых ролях хуже, чем на первых. Это чушь — ведь артисту не всегда в чисто возрастном плане достается хотя бы главная роль. А что делал бы главреж без вторых ролей? Театр — это коллективность. Если второй план работает плохо, первый план никогда не добьется желаемого результата. В театре я готов работать даже на четвертом плане — лишь бы спектакль получился.
Кстати, вторые роли играть труднее, они выписаны гораздо хуже и литературно, и эмоционально. Но надо сделать так, чтобы ты не затерялся и работал на замысел и идею спектакля. Я не слишком самоуверен, но в нашем театре самые невыигрышные роли мне дают, так как знают — я что-то из них сделаю.
О репертуаре и "любимых ролях"
— КОГДА МНЕ УДАЕТСЯ СЫГРАТЬ РОЛЬ ИЗ КЛАССИКИ, задаюсь вопросом: кто сказал, что играть так, а не этак? Вот мой Фирс в "Вишневом саде" в постановке Александра Вилькина — вышколенный слуга с манерами английского лорда в белых перчатках, а на сундукяновской сцене он в финале появляется. . . в кальсонах. Я всегда предлагаю свое видение образов.
Большой болью для меня является то, что мы не умеем играть комедии. Мы играем комедию, обезьянничая. Для меня эталоном комедии служит спектакль "Автобус" в постановке А. Хандикяна, когда актеры на сцене страдали, а зритель умирал с хохоту. Мороз по коже брал. . .
Есть ли любимые роли? Если не любишь свои роли, то лучше не выходить на сцену. У меня не было неудавшихся ролей, были неудавшиеся спектакли. Я готов подписаться под любой своей ролью, независимо от ее значимости. Любая роль для меня — как последняя. Выкладываешься сполна. Но в жизни актера есть контрапунктные роли, после которых он поднимается на более высокую ступень профессионализма и мастерства. И таких ролей у меня было четыре-пять за тридцать лет. Это заглавные роли в пьесе "У Вильгельма Теля печальные глаза" Алонсо Састре и "Король умирает" Ионеско, Виртуоз в "Автобусе" Станислава Стратиева, Фирс в "Вишневом саде" Чехова. А в промежутке я сыграл десятки несудьбоносных ролей.
Вообще, как актер, не обижен судьбою. Как здесь не вспомнить слова Воланда: "Никогда не проси, придут и сами дадут". Я востребован, сыграл то, что хотел, а то, что не сыграл, — чисто репертуарные вопросы.
Кто особенно близок? Все-таки Чехов. И еще Ионеско. Я не зациклен на понятии "театр абсурда". Когда я начал работать над образом Короля, передо мной встала задача, как играть "театр абсурда". Для себя я определил — играть гиперреализм. Гиперболизация и дает тот самый абсурд. Это подобно тому, как, скажем, смотреть на красивую женщину через увеличительное стекло.
Коллеги
— Я НЕ ЛЮБЛЮ СМОТРЕТЬ ЧУЖИЕ СПЕКТАКЛИ, но приходится. И я всегда стараюсь высказать теплые слова коллегам, ибо, если даже спектакль неудачный, проделана огромная работа, пролито немало пота. Уважения друг к другу — вот чего сегодня не хватает. Я не верю в легенды о великих актерах, потому что это были обыкновенные люди со своими слабостями и сильными сторонами.
"Мои года — мое богатство?"
— У ПРИРОДЫ НЕТ ПЛОХОЙ ПОГОДЫ. . . То же можно сказать и о возрасте. 60 лет — это просто возраст, подводить итоги не собираюсь. Как и не собираюсь с какой-то помпой отмечать юбилей. . . У меня нет звания, наверное, дадут посмертно — ха — ха — ха. . .
Как известно, в дни юбилеев часто интересуются творческими планами. Считаю, что говорить: "Я мечтаю сыграть то или это" — просто глупо. Если ничего не сделал до этого, а говоришь, что, допустим, мечтаешь сыграть Гамлета, — это глупо вдвойне. Меня часто спрашивают: "Почему не играешь Дон-Кихота?" Отвечаю: "Не все длинное — Дон-Кихот". Вот если бы мне дали роль Санчо Пансы, а Дон-Кихот был маленьким и толстым — вот это было бы интересно, это был бы театр! По-моему, Дон-Кихот изначально неверно трактован режиссерами. Сатирическую пародию на рыцарство превратили в возвышенный ореол благородства.
. . . Недавно практически по моей вине сорвался проект, где я должен был сыграть Шейлока — режиссер не смог "справиться" со мною. Не потому, что я заболел звездной болезнью, а потому, что предложил ему столько материала, что он сказал: "Я не могу справиться с тобой, давай расстанемся". И расстались, а жаль. . .
Menu
