Волны эмиграции 90-х годов прошлого века унесли с собой многих видных армянских музыкантов. Ныне их имена украшают афиши Нью-Йорка и Амстердама, Берлина и Лондона, Парижа и городов России. Среди тех, кто оказался за пределами Армении, — выпускник Ереванской консерватории, оперный дирижер Рубен Агаронян, о котором мало кто у нас знает.
Окончив Ереванскую консерваторию и аспирантуру по специальности "хоровое дирижирование", Рубен уехал в Санкт-Петербург, где вновь поступил в консерваторию и окончил ее по классу оперно-симфонического дирижирования. Еще на третьем курсе он был принят в качестве второго дирижера в Театр оперы и балета Петербургской консерватории, где в том же сезоне (2002-2003гг.) в сотрудничестве с главным дирижером Александром Сладковским осуществил премьеру драматического мюзикла В. Успенского "Анна Каренина". Помимо премьеры был занят в текущем репертуаре театра. В годы учебы он работал также с капеллой имени Глинки, дирижировал в Челябинском театре "Спящей красавицей" и в Петрозаводском — "Щелкунчиком".
После окончания Петербургской консерватории в 2004 году Агароняна пригласили в Самарский оперный театр, где в репертуаре у него были спектакли "Бахчисарайский фонтан", "Баядерка", "Чиполлино", "Щелкунчик", "Лебединое озеро", "Жизель", оперы "Бал-маскарад", "Чародейка", "Пиковая дама". За два года в Самарском театре он выпустил 4 премьеры: оперу Чайковского "Чародейка" (в сотрудничестве с Народным артистом Украины Иваном Гамкало, который, кстати, является президентом общества Украина — Армения) , затем — концертное исполнение оперы Моцарта "Свадьба Фигаро", далее — Торжественную мессу Бетховена, исполненную в Самаре впервые. А в мае 2006г. состоялась постановка балета "Битлз навсегда" на музыку другого нашего соотечественника — московского композитора Артура Матиняна. В новом сезоне Рубен Агаронян приглашен в Саратовскую филармонию в качестве дирижера симфонического оркестра.
Мы связались с Рубеном по интернету и попросили ответить на некоторые вопросы.
— Рубен, начнем с вопроса, быть может, не очень удобного для вас: почему вы уехали? Не видели перспектив для творчества?
— Уезжая из Армении, о причинах не задумывался. Просто обстоятельства так сложились, что я оказался в России. Что касается профессии, то было ясно: я стану оперным дирижером.
— Кто повлиял на выбор профессии? Расскажите о ваших учителях.
— В детстве, конечно, выбор был за родителями. В силу того что я родился в семье, где постоянно звучала музыка, предложение родителей поступить в музыкальную десятилетку имени Чайковского особых прений не вызвало. В Ереване я учился у Ивана Арамовича Варданяна. Низкий поклон ему за все то, что я сумел взять у этого прекрасного человека и специалиста. В Питере учился у Александра Алексеева — истинного русского интеллигента, питерца в седьмом колене. Он дал то, что позволяет мне нынче свободно плавать в сегодняшнем непростом мире музыки — я имею в виду профессию в самом высоком смысле слова.
— С чего началась ваша дирижерская практика?
— С церкви Св. Богородицы в Егварде, куда меня взяли регентом. Затем моя практика продолжилась в хоре болгаро-армянских ветеранов войны и труда при управлении культуры ереванской мэрии.
— Почему вы не принимали участия в конкурсах?
— Не вижу в этом необходимости. По большому счету все без исключения конкурсы — междусобойчики. А вот настоящий конкурс и экзамен — это практическая, живая работа в оркестре, тем более в оперном театре. И настоящее жюри — это оркестр. Отец Рихарда Штрауса, блестящий валторнист, говорил: "Дирижер еще не успел встать за пульт, уже видно, кто будет хозяином: он или оркестр".
— Оперный дирижер — одна из сложнейших профессий. В чем, на ваш взгляд, его отличие от дирижера симфонического?
— В отличие от дирижера филармонического оркестра, в театре дирижер в ответе за все. На суд зрителей он выносит работу огромного коллектива — не только оркестра, но и хора, солистов, сценографа, режиссера. . . И пожалуй, самое важное: дирижер в театре — аккомпаниатор и должен, во всем следуя замыслам автора, создавать идеально комфортные условия для солистов. Это в полной мере касается и балета. Как мы говорим на дирижерском сленге, надо всегда быть на "стреме", чтобы при необходимости прийти на помощь сцене. Этого нет в филармонии.
— Сейчас на оперной сцене идут упорные поиски новых форм синтеза и яркой театральной зрелищности. Если исходить из мировой палитры оперной жизни, то в ней можно найти все — от академизма до крайне смелого экспериментаторства. Насколько вас, дирижера, воспитанного в классических традициях, интересуют идеи музыкального плюрализма?
— Никогда не понимал и не буду пытаться понять тех, кто видит пушкинскую Лизу проституткой, кто пририсовывает усы Данае, выставляет Радамеса в смешном и диком свете сталинского генерала. Это убожество! Считаю, что режиссер-постановщик обязан сохранить стиль и эпоху, традиции и нравы, освещенные в данном опусе. В противном случае постановочная группа начинает походить на уродливый грузовик, пытающийся втиснуться в ажурные ренессанские ворота. Согласитесь, никому не придет в голову "светлая" идея — сыграть Хроматическую фантазию и фугу Баха на ударных инструментах, привезенных с Полинезийских островов. Тогда какой смысл выпускать на сцену Кармен в кожаных шортах на суперсовременном велосипеде? Может, в угоду Бизе испанское правительство благоустроило горы, проложив комфортные велосипедные дорожки, дабы контрабандистам удобнее было перевозить свой контрафакт? Но это к слову, а если серьезно, то смысл ясен: не ходи в чужой монастырь со своим полуграмотным уставом. Ищи свое творческое "я" в музыке, соответствующей твоему уровню, не уродуя Римского-Корсакова и Чайковского, Моцарта и Штрауса. Я не консерватор, прошу понять меня правильно. Для экспериментов есть много современной музыки. Экспериментируйте на здоровье!
— Известно, что наряду с симфоническим оркестром вы параллельно работаете в концертном оркестре духовых инструментов "Волга-Бэнд". . .
— Это непростой духовой оркестр в широком садово-парковом понимании этого термина. В репертуаре коллектива Траурно-триумфальная симфония Берлиоза, все увертюры Бетховена, опера Моцарта "Волшебная флейта", отрывки из симфоний Шостаковича, "Кармен-сюита" Родиона Щедрина, "Скифская сюита" Прокофьева. . . Одним словом, коллектив уникальный, за что низкий поклон его создателю и художественному руководителю Анатолию Селянину.
— Есть ли у вас идеи, связанные с армянской оперой?
— Пока нет. Так получилось, что после отъезда (прошло уже 13 лет) мне так и не удалось попасть на родину. Но я всегда интересовался музыкальной жизнью Еревана, и должен сказать, что вести приходят весьма нерадостные. По крайней мере в области оперы. Да и мнения специалистов относительно людей, занимающих ключевые позиции в современной армянской музыкальной жизни, мягко говоря, весьма неоднозначны. Налаживание связей — процесс долгий. За это время здесь, в России, я смогу осуществить много других проектов. Но надежду когда-нибудь приехать в Армению с гастролями не теряю.
— А что в будущем?
— Планов много, и надо набраться сил и терпения для их осуществления. Вот некоторые из них: в мае я приглашен продирижировать оперным спектаклем в Харьковском театре в рамках весеннего оперного фестиваля, затем будет симфонический оркестр Томской и Краснодарской филармоний, повторение Бетховенской мессы в Самаре, посвященное 280-летию со дня смерти композитора. А остальное — время покажет. . . Благодарю "ГА" за желание поговорить со мной. . .
Menu
