В начале августа 2026 года открылась первая сессия вновь избранного Национального собрания Армении девятого созыва. Были избраны его руководящие органы, утверждена новая правительственная программа на 2026–2031 гг.
КАЗАЛОСЬ БЫ, ОСТРОТА ПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ В РЕСПУБЛИКЕ ДОЛЖНА ПОСТЕПЕННО сойти на нет. Правящая партия одержала победу, сформировала однопартийный, а не коалиционный кабинет. Но сегодняшняя Армения будто бы повторяет в слегка измененном виде формулу советского вождя об усилении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Только вместо социализма для сегодняшней правящей элиты Армении путеводной звездой обозначена европейская интеграция. Премьер-министр Никол Пашинян в своем выступлении перед депутатами нового парламента с презентацией правительственной программы даже обозначил конкретную цель – безвизовый режим со странами Шенгенского соглашения к 2029 году.
При этом противники правительственного курса подвергаются уголовному преследованию. Многие дела против них были открыты или актуализированы как раз после завершения избирательной кампании. Уже через два дня после выборов были предъявлены обвинения лидеру партии «Процветающая Армения», известному бизнесмену Гагику Царукяну, тому самому, что не прошел электоральный порог, его партии не хватило всего 0,02% голосов, чтобы попасть в парламент. Также в июне уголовное дело было возбуждено и против координатора оппозиционной платформы «Айакве»/«Армянский голос» Аветика Чалабяна. И хотя 21 августа он был освобожден из-под ареста, производство в отношении него не закрыто. Под удар попали и лидер партии «Дашнакцутюн» Ишхан Сагателян, и избранный депутат от объединения «Сильная Армения» – сейчас это самая многочисленная оппозиционная парламентская фракция – Нарек Карапетян. Дядя депутата и главный оппонент провластного «Гражданского договора» во время выборов Самвел Карапетян так и не вышел из-под домашнего ареста, где он и провел всю избирательную кампанию. В июле 2026 года суд продлил ему эту меру пресечения.
Однако на этом фоне новости о начале уголовных производств в отношении двух экс-президентов – Роберта Кочаряна, занимавшего этот пост в 1998–2008 гг., и Сержа Саргсяна, возглавлявшего государство в 2008–2018 гг., прозвучали по-особому. Фактически синхронно мишенями для армянских правоохранителей стали два государственных деятеля, руководившие Арменией в общей сложности два десятилетия. Чем объясняются эти «зачистки» после того, как правящая партия выиграла выборы и закрыла как минимум на пять лет вопрос о политическом лидерстве в стране?
Инструмент легитимации
ГОВОРЯ О СЕРИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ, ИМЕЮЩИХ ОЧЕВИДНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС, надо иметь в виду несколько моментов как внутреннего, так и внешнеполитического характера. После «бархатной революции» 2018 года против Кочаряна уже выдвигались серьезные обвинения. Во многом возвращение экс-президента в большую политику и было связано с уголовным делом против него. Однако юридическая конструкция обвинения оказалась проблемной. В 2020 году Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в консультативном заключении подчеркнул необходимость соблюдения принципа nullum crimen sine lege – нельзя применять более строгий уголовный закон задним числом. Но команда Пашиняна руководствовалась далеко не только правовыми аргументами. Ее легитимность во многом выстраивалась на «революционной» логике и борьбе с «бывшими».
Восемь лет назад нынешний премьер получил политическое наследство в виде неподконтрольного парламента, где доминировали его оппоненты из Республиканской партии, нелояльного столичного муниципалитета (в Ереване сосредоточено более трети всех избирателей страны), местных органов власти, сохранявших значительную степень автономии, неподвластной новому правительству судебной системы, а также властей непризнанного Нагорного Карабаха, не принявших «бархатную революцию». За период 2018–2022 гг. все эти источники недовольства устранены. Сегодня правительство пытается подставить под свой контроль Армянскую Апостольскую церковь – развернута масштабная кампания против ее предстоятеля Гарегина II. И в новой правительственной программе, утвержденной парламентским большинством, одной из задач обозначена «церковная реформа».
В этом контексте власти стремятся сохранить свою легитимность как «революционной силы», хотя двухцветная картинка в ходе выборов была подвергнута значительному пересмотру, прежде всего армянским избирателем. Второе место «Сильной Армении» Карапетяна – тому свидетельство. Но жесткое бинарное противопоставление властям привычнее. Поэтому в риторике и премьера, и его соратников последовательно предпринимаются попытки представить таких непохожих политиков, как Карапетян, Кочарян, Саргсян и Царукян, как некий единый лагерь «контрреволюционных» и «реваншистских» сил.
Заметим при этом. Действующая власть в Армении нарушила негласное табу, которое соблюдалось годами. До «бархатной революции» в республике не преследовали бывших руководителей. Отныне борьба с ними превратилась не только в инструмент политической санации, но и легитимации действующего правительства, озабоченного продлением своего пребывания у власти.
Закрыть карабахскую тему
НО ПОМИМО ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЗОНОВ У ВЛАСТЕЙ ЕСТЬ и другие соображения. После того как правящая партия признала принадлежность Нагорного Карабаха Азербайджану, в республике развернулась мощная кампания по продвижению идеологии «Реальной Армении», то есть страны, совпадающей с границами бывшей Армянской ССР.
Политика «миацума», то есть единства Республики Армения и карабахских армян, была определена нынешними властями как чуждая национальным интересам. В новой правительственной программе речь идет о завершении карабахского движения. В проекте нет ни слов «Арцах», ни «самоопределение», ни «Минская группа ОБСЕ». Власти всеми силами пытаются закрыть карабахский гештальт.
В этом контексте Роберт Кочарян и Серж Саргсян представляются двумя живыми символами карабахского дела. Кочарян был первым президентом непризнанной НКР в декабре 1994 года – марте 1997-го, а до этого возглавлял местное правительство, он провел весь первый конфликт с Азербайджаном на земле Карабаха. В большую армянскую политику он десантировался из Степанакерта (ныне Ханкенди). Саргсян же с 1992-го по 1993 год был исполняющим обязанности министра обороны НКР. В армянской публицистике долгие годы фигурировал образ «карабахского клана». Не будем разбирать подробно изъяны этой медиаконструкции. Зафиксируем лишь, что «бывшие» для сегодняшней армянской власти – олицетворение идеологии «миацума», которая в Ереване фактически объявлена вне закона.
Как мы неоднократно писали раньше, с завершением выборов в Армении не наступит «конец истории». Реконфигурация политического и идеологического пространства республики продолжается. И вместе с ней – поляризация общества и политической элиты. Но нарушение негласного табу на неприкосновенность «бывших» – оружие обоюдоострое. Есть риск, что в будущем оно может поранить и сегодняшних.
Российский политолог Сергей Маркедонов для Forbes.ru
Verelq.am
