Почему Пашинян снова заговорил о военно-технических договоренностях с Россией
Заявление премьер-министра Никола Пашиняна о том, что Ереван и Москва договорились продолжить выполнение ранее достигнутых соглашений в военно-технической сфере, прозвучало почти как политический анекдот. Еще вчера Россия в официальной армянской риторике фигурировала едва ли не как фактор угрозы безопасности, в адрес ОДКБ звучали слова о «точке невозврата», а внешнеполитический курс Армении все громче описывался формулами «европейский выбор» и «исторический разворот».
СЕГОДНЯ ТОТ ЖЕ ПАШИНЯН ГОВОРИТ: ДА, СОТРУДНИЧЕСТВО С РОССИЕЙ СОКРАЩАЛОСЬ, НО ТЕПЕРЬ достигнута договоренность о выполнении прежних соглашений в сфере ВТС. С точки зрения политического имиджа, это выглядит как разворот на 180 градусов. Но с точки зрения геополитической реальности – как попытка власти срочно заткнуть дыру в системе безопасности страны, которая с каждым днем все больше превращается в пропасть. Можно сколько угодно говорить о якобы уже установленном мире, но факт остается фактом: в регионе разворачиваются процессы, чреватые большим пожаром, и Армению он не минует. И в этой ситуации судьбу страны решают не символические жесты, а конкретные вещи: вооружение, логистика, инфраструктура, союзники и их готовность вмешаться.
Можно бесконечно произносить речи о «демократическом выборе», «европейских ценностях» и «новой внешней политике», но с точки зрения безопасности Армении, все это не заменяет базовых вопросов:
– кто поставляет вооружение?
– кто обслуживает технику?
– кто обеспечивает безопасность границ?
– кто способен сдерживать противника?
Западная поддержка Армении до сих пор остается преимущественно моральной и декларативной. Российская – пусть и проблемной, но материальной. ЕС может прислать экспертов, Россия может прислать оружие. Согласитесь, разница между экспертом и оружием – примерно как разница между докладом и выживанием. Речь здесь не о симпатиях или антипатиях: внешняя политика в таких условиях перестает быть вопросом предпочтений и становится вопросом выживания и расчета.
Так почему Пашинян «вспомнил» про Россию именно сейчас? После 44-дневной войны, полной оккупации Арцаха Азербайджаном, его тотальной деарменизации, а также оккупации Азербайджаном части суверенной территории Армении мы оказались в ситуации, когда прежние механизмы безопасности разрушены, а новые так и не появились. Да, ОДКБ показал свою ограниченность. Но и Запад не предложил и не предлагает Армении никаких военных гарантий. Индия и Франция могут поставлять вооружение, но это не решает проблему немедленного закрытия всех дыр в обороне.
Армия требует модернизации и пополнения, а российские поставки остаются наиболее совместимыми с армянской инфраструктурой. Советско-российские стандарты, ремонтная база, подготовка кадров, логистика – все это не перепрошивается за короткое время и не заменяется красивыми декларациями. Россия в этом уравнении – не «хороший» или «плохой» актор, а действующий ресурс безопасности, сформированный историей и инфраструктурой.
КСТАТИ, О КРАСИВЫХ ДЕКЛАРАЦИЯХ ПРО «ЕВРОИНТЕГРАЦИЮ»… Как сообщает Armenia Today со ссылкой на газету «Грапарак» и ее источники, Евросоюз отложил выделение Армении €50 млн., предназначенных для борьбы с «гибридными угрозами и дезинформацией» накануне парламентских выборов. Причина, как утверждается, в том, что приоритет – Украина.
Вышеупомянутая сумма не является серьезной нагрузкой для ЕС, поэтому дело, вероятно, не в деньгах. Но политически это сигнал: Европа была готова вкладываться в воспроизводство пашиняновской власти – а теперь не готова? Если сообщения прессы о недовольстве Пашиняна правдивы, его фраза «эти деньги нужны нам больше, чем Украине» говорит вовсе не о финансовых потребностях, она говорит о разочаровании. Ереван столкнулся с очередной простой реальностью: Армения для Евросоюза – не приоритет, а периферийная тема, важная лишь до тех пор, пока она не требует выбора между действительно ключевыми для ЕС направлениями. И так же иллюзией было бы рассматривать Запад как автоматический источник гарантий: его политика определяется интересами, а не персональной эмпатией к Армении.
На фоне этой неопределенности недавнее заявление помощника президента Азербайджана Хикмета Гаджиева звучит не как миротворческий призыв, а как продолжение давления. Фраза «мирные инициативы должны перейти к практическим шагам» – дипломатический эвфемизм, означающий: «пора выполнять наши условия». То есть, попросту говоря, шантаж: «мирный договор» может быть подписан только после изменения Конституции Армении.
Давайте называть вещи своими именами: это не переговоры и не «мирный процесс», а ультиматум, цинично подаваемый как «формирование доверия». Доверие не строится через угрозы – оно строится через взаимные уступки. Азербайджан предлагает не уступки, а переписывание армянской государственности под диктовку внешнего игрока.
Кстати, упоминание Гаджиевым Турции как инициатора нормализации отношений тоже не случайность. Анкара стремится закрепить свое влияние на Южном Кавказе и открыть коммуникации, которые превратят Армению в зависимый элемент новой логистической системы «Турция–Азербайджан–Каспий–Центральная Азия». В этой системе Армения азербайджано-турецким тандемом рассматривается не как равноправный партнер, а как территория, через которую должен пройти «коридор». Собственно, это и не скрывается.
Наши экзистенциальные недруги понимают простую вещь: пока Армения политически и в плане обороноспособности ослаблена, а внешние гаранты не проявляют готовности к вмешательству, можно добиться максимума. Поэтому давление будет усиливаться. Причем не обязательно через масштабную войну – куда эффективнее тактика постепенного выдавливания: обострения на границе, информационные кампании, ультимативные требования под лозунгами «мира», попытки превратить коммуникации в инструмент контроля.
Азербайджан будет действовать быстро. Потому что Алиев осознает, что если Армения начнет реально вооружаться и восстанавливать потенциал, ситуация станет менее удобной. А вооружаться и восстанавливать потенциал Армения реально (реально!) может с помощью России – такова геополитическая реальность в условиях, когда Запад готов к декларациям, но не готов к помощи в защите армянских границ.
ИДЕАЛЬНЫЙ ШТОРМ НАЧНЕТСЯ, ЕСЛИ РОССИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЕЗВОЗВРАТНО «ОТОЙДЕТ В СТОРОНУ». Самая опасная ошибка армянского общества – воспринимать внешнюю политику как эмоциональное шоу. В последнее время общественная дискуссия все чаще скатывается к примитивным лозунгам: «Россия на выход», «Пашинян утер нос Путину», «Европа с нами». Но в геополитике «нахамить» не означает «победить». Если Москва решит, что Армения окончательно выбрала разрыв, она может сделать то, что до сих пор не делала полностью: убрать рычаги поддержки и оставить Ереван один на один с регионом.
И что это будет означать? Выход Армении из ЕАЭС и ОДКБ; уход российской 102-й военной базы из Гюмри; прекращение льготных энергетических условий; газ по рыночной цене и т. д. Последствия очевидны: экономический удар, рост тарифов, инфляция, социальное напряжение. Но самое главное – исчезновение психологического фактора сдерживания, который в Баку и Анкаре воспринимают как ограничитель.
Армения может надеяться, что в случае резкого обострения Запад вмешается. Однако вмешательство Запада возможно только там, где есть стратегический интерес уровня безопасности самого ЕС. Армения не является для Европы экзистенциальным приоритетом, ради которого европейские столицы будут рисковать войной с Турцией (членом НАТО) или прямой конфронтацией с Азербайджаном – который, по заявлениям тех же европейских политиков, является важным энергетическим партнером. Европа выразит обеспокоенность, примет очередную резолюцию, может направить миссию наблюдателей с биноклями. Но Европа не будет воевать за Армению.
Публичное унижение России может казаться «победой» для той части армянского общества, которая восторгается тем, как эффектно Пашинян нахамил Путину перед телекамерами. Но внешняя политика – это не конкурс «кто кому ответил». Нельзя «утереть нос» государству, которое контролирует значительную часть ваших экономических, энергетических и логистических возможностей, и считать это стратегическим успехом. Это все равно что пнуть тигра и гордиться тем, что он моргнул.
Так о чем на самом деле говорит заявление Пашиняна о возобновлении военно-технического сотрудничества с Россией? Где вообще центр тяжести нашей внешней политики? Сегодня – сближение с Европой, завтра – сближение с Москвой, послезавтра – попытка уговорить Запад, потом – снова попытка договориться с Россией. Это создает образ государства, которое не ведет игру, а постоянно пытается выжить между чужими интересами.
А соседи тем временем делают из этого вывод: Армению можно давить, потому что она будет уступать — лишь бы не допустить катастрофы, которая неизбежно наступит, если власть мечется между взаимоисключающими друг друга центрами силы, не отвечая на вопрос: «с кем дружить». Между тем проблема Армении сегодня не в выборе стороны, а в отсутствии устойчивой системы, которая позволяла бы этот выбор вообще не превращать в экзистенциальную угрозу.
Вопрос на самом деле не в том, с кем дружить. Вопрос в том, на каких условиях государство способно сохранить устойчивость в среде, где ни один выбор не является бесплатным. И именно от этого ответа будет зависеть политическая субъектность Армении, сохранение суверенитета и армянской государственности.
