Посол Евросоюза в Армении Василис Марагос 17 марта анонсировал прибытие Группы быстрого реагирования для защиты предстоящих в июне парламентских выборов от «внешнего вмешательства». Днем ранее Верховный представитель ЕС Кая Каллас гордо заявила: «Мы не оставим Армению наедине с иностранным вмешательством. Демократии, находящиеся под давлением, могут рассчитывать на Европу».
Чтобы защита была максимально осязаемой, ЕС выделяет 15 млн евро на борьбу с некими «гибридными угрозами» – по сути, на формирование нужного информационного поля.
ЕСЛИ ПЕРЕВЕСТИ С ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО НА ОБЫЧНЫЙ ЯЗЫК, ЭТО ЗВУЧИТ ПРЕДЕЛЬНО ЯСНО: «Мы здесь, чтобы проследить – вы должны выбрать тех, кто нам нужен». Само появление структуры, финансируемой извне для контроля над электоральными процессами, и есть классическое внешнее вмешательство. Брюссель фактически оставляет за собой право определять, какая информация в ходе предвыборной кампании будет считаться «правдивой», а какая – проявлением «гибридной войны» и «враждебной пропагандой».
Подготовка к этому десанту началась еще в декабре прошлого года, когда Каллас заявила, что Ереван сам попросил Брюссель «оказать помощь в противодействии деструктивному внешнему влиянию и гибридным угрозам, — такую же, какую ЕС предоставил Молдове».
Примечательно, что термин «гибридная война» в последние месяцы прочно вошел в лексику Никола Пашиняна и некоторых представителей его команды, — речь в первую очередь о спикере НС Алене Симоняне. Стыдливо умалчивая об источнике «угрозы», они при этом прозрачно намекают на Россию. В Москве такие обвинения устами официального представителя МИД РФ Марии Захаровой назвали «самоуничижительными», расценив действия ЕС как прямую попытку манипуляции выборами.
Ну а теоретическую базу под этот процесс подвела «старая гвардия» в лице Джона Болтона. Бывший советник Трампа, известный своей подчеркнуто русофобской позицией, на днях решил внести ясность в свое заявление, сделанное им в 2019 году во время визита в Ереван. Помните, его призыв к армянскому народу «не сковывать себя историческими моделями поведения» вызвал в то время довольно широкий резонанс в политических и экспертных кругах Армении. Болтон на днях, в эксклюзивном интервью одному из армянских СМИ, решил внести предельную ясность в свои слова: «Я хотел, чтобы три южно-кавказские страны не были вынуждены развивать более тесные отношения с Россией или находиться под господством Ирана. Очень сложно, когда ты зажат между двумя такими державами». Возвращение Армении к тесным отношениям с Россией Болтон назвал «очень опасным» и подчеркнул, что ее будущее – «в развороте на Запад», что на деле означает полный разрыв связей с ключевыми региональными державами.
Чем же грозит Армении разрыв с Россией и ЕАЭС? Во-первых, выход из соглашений с Россией и ограничение сотрудничества с Ираном лишат страну стабильных поставок газа, закупки же на спотовом рынке приведут к кратному росту тарифов. Показателен опыт Грузии, которая прошла через энергетический кризис, прежде чем нашла хоть какую-то альтернативу.
Выход из ЕАЭС закроет для армянского бизнеса основной рынок сбыта. Рынок Евросоюза защищен многочисленными барьерами, на преодоление которых уйдут долгие годы. Та же Украина в результате разрыва связей с рынком стран Содружества и перехода на европейские стандарты растеряла свою индустриальную базу и превратилась в сырьевой придаток Европы.
СУХИЕ ЦИФРЫ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ, ЧТО ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ РАЗРЫВА С ЕАЭС В УГОДУ «ЗАПАДНОМУ ВЕКТОРУ» неизбежно приведут к потере рынков, деиндустриализации и критическому падению доходов госбюджета. В 2025 году товарооборот между Арменией и Россией достиг рекордных $14 млрд. Доля РФ в общей торговле Армении составляет около 40%. Между тем совокупный оборот между Арменией и странами ЕС стагнирует на уровне $2,5 млрд, что составляет лишь 12% внешнеторгового портфеля республики.
Рынок РФ поглощает почти четверть всех производимых в Армении товаров. По итогам 2025 года экспорт армянских товаров в Россию составил около $3 млрд, а экспорт в страны ЕС – всего $667 млн. Таким образом, объем поставок в одну только Россию в 4,5 раза превышает экспорт в ЕС. Причем Армения присутствует на рынке ЕС преимущественно как сырьевой придаток: около 90% экспорта в страны Евросоюза составляют концентраты руд, медь, алюминий и золото. Готовая продукция армянского производства практически не допускается на европейские прилавки из-за жестких технических регламентов и квот.
А теперь самое главное – безопасность. Ни ЕС, ни США не готовы предоставить Армении юридические гарантии защиты или размещать здесь свои контингенты. Сворачивание военного сотрудничества с Россией и выход из ОДКБ – при всех обоснованных претензиях Еревана к этой структуре – в нынешних реалиях означают демонтаж единственной юридически закрепленной архитектуры обороны. Да, к ОДКБ у армянской стороны накопилось немало вопросов в связи с отсутствием внятной реакции на агрессию Азербайджана против суверенной территории Армении. Однако «громкий развод» не решит проблему безопасности, а лишь обнажит фронт.
Выйдя из существующей системы безопасности, Армения лишится возможностей объединенной системы ПВО, поставок вооружений по внутренним ценам и, главное, окончательно исчезнет фактор сдерживания. Здесь опять напрашивается опыт Грузии и Украины: попытки форсированного сближения с западными военными блоками при разрушении старых связей закончились для обеих стран масштабными территориальными потерями.
На этом фоне лидеры оппозиции призывают к возврату к прагматизму. Второй президент Армении Роберт Кочарян подчеркивает: внешняя политика должна строиться на национальных интересах, а не на игре на столкновении интересов великих держав. Он выступает за экономическое сотрудничество с ЕС, но считает жизненно важным полноценное восстановление стратегического партнерства с Россией и Ираном, предупреждая, что превращение страны в арену геополитических битв, в том числе посредством проектов вроде TRIPP, чревато для нее экзистенциальными рисками.
Эту позицию разделяет и лидер партии «Сильная Армения» Самвел Карапетян. Он прямо обвиняет правительство Пашиняна в превращении республики в «эпицентр геополитического противостояния».
Оба политика сходятся в одном: парламентские выборы 7 июня имеют судьбоносное значение: гражданам Армении придется выбирать между односторонней переориентацией, сопряженной с многочисленными рисками, и возвратом к модели внешнеполитического комплементаризма, которая до прихода к власти Никола Пашиняна и его команды обеспечивала Армении стабильность.
Микаел БАРСЕГЯН
