Премьер-министр Пашинян 27 января, в преддверии Дня армии, опубликовал очередной пост на своей странице в Facebook — текст, в котором избыточный пафос подменяет собой реальность. Это не траурная речь и не акт памяти, а попытка задним числом оправдать национальную катастрофу, придав ей смысл, которого в действительности не существует. Образцовый пример того, как государственная риторика используется в качестве инструмента вытеснения фактов.
Ключевая формула — «наши мученики пали, чтобы Республика Армения поднялась» — является не просто ложной, но морально недопустимой. Потому что Республика Армения не поднялась. В каком именно месте она «поднялась»?
АРЦАХ ОККУПИРОВАН АЗЕРБАЙДЖАНОМ И УТРАЧЕН ПОЛНОСТЬЮ. Всё армянское население Арцаха изгнано. Это не «кризис», не «болезненный процесс» и не «новая реальность», а прямое следствие конкретных политических и управленческих решений. Часть суверенной территории Армении также находится под оккупацией. Армянские военнопленные и заложники продолжают удерживаться в бакинских тюрьмах. Бывшее руководство Арцаха демонстративно судят в Баку как «террористов», и государство Армения не предпринимает действий, сопоставимых с масштабом происходящего.
Это факты. Они не опровергнуты, не преодолены и не названы в заявлении премьер-министра. Следовательно, утверждение о «поднявшейся Республике» является риторической фикцией, призванной скрыть отсутствие результата и снять вопрос об ответственности.
Далее используется классический приём политической манипуляции — сакрализация поражения. Погибших называют «небесным войском», вынося их смерть за пределы политического анализа и переводя в область метафизики. Это снимает вопрос не только о решениях, но и о виновных. Там нельзя задавать вопросы — там можно лишь склонять голову.
Но война — не стихийное бедствие, поражение — не судьба, гибель тысяч молодых ребят — не абстрактная жертва, а следствие решений, принятых конкретными людьми на конкретных должностях в конкретное время. Об этом в тексте премьер-министра — ни слова.
Тысячи молодых армян погибли в ходе 44-дневной войны. Для маленькой страны это не просто трагедия, а удар по демографическому будущему, по генофонду, по самой способности нации воспроизводить себя. Эти люди должны были создать семьи, родить детей, стать основой следующего поколения. Государство, утратившее их, обязано говорить об этом прямо. Но вместо этого обществу предлагается образ «счастливой и благополучной Республики», которой в реальности не существует.
Особого внимания заслуживает моральная инверсия: гибель людей объявляется условием «подъёма» государства. Это означает, что при отсутствии результата жертва оказывается использованной не для защиты страны, а для легитимации власти, допустившей поражение.
На этом фоне премьер-министр участвует в международных дискуссиях о «мире» в Газе, вступает в новосозданный «Совет мира» Трампа, формируя образ глобального морального арбитра. Это происходит в тот момент, когда собственная страна не восстановила территориальную целостность, не вернула пленных и не дала обществу правдивого анализа произошедшего. Такое поведение — не гуманизм, а бегство от ответственности — политический туризм на фоне национальной катастрофы.
Память о погибших — это не пафосные тексты и не улыбки сквозь слёзы в социальных сетях. Память — это признание ошибок, ответственность, названная по именам, действия ради живых, а не оправдание уже совершённого.
Государство, не способное защитить своих граждан, не имеет морального права утверждать, что их смерть была «не напрасной». Государство, потерявшее территории и людей, не имеет права говорить о «подъёме». А власть, прикрывающаяся погибшими, чтобы избежать ответа за собственные решения, теряет право говорить от имени нации.
Бегство от ответственности, замаскированное под высокую мораль, — пусть общество само решит, нужны ли ему такие смыслы. Или всё-таки нужна правда.
