В Баку оглашены первые приговоры по делу бывших руководителей Арцаха. Пожизненное заключение получили экс-президент Араик Арутюнян, бывший командующий Армией обороны Левон Мнацаканян и его заместитель Давид Манукян. Среди пятнадцати армянских пленных — семь представителей высшего военно-политического руководства Нагорного Карабаха: Араик Арутюнян, Бако Саакян, Аркадий Гукасян, Давид Манукян, Левон Мнацаканян, Давид Бабаян, Давид Ишханян. Дело Рубена Варданяна было выделено в отдельное производство — из 422 томов 400 решили рассматривать отдельно, несмотря на его ходатайство об объединении процессов.
Само по себе это уже говорит достаточно. Но контекст делает происходящее не просто возмутительным — он превращает его в символ эпохи.
«Суд» как политический ритуал и совпадение, которое не совпадение
Происходящее в Баку — это не правосудие и даже не его имитация. Это политический ритуал возмездия. Когда представителей военно-политического руководства побеждённой стороны судят в «стране-победителе» без международного мандата, с заранее известным исходом, юридическая форма перестает играть какую-либо роль, ибо правовая суть отсутствует полностью.
Пожизненные сроки в данном случае — не только «наказание». Это сигнал:
армянскому обществу о том, что сопротивление наказуемо навсегда;
региональным элитам: о том, что альтернативы капитуляции не существует;
международному сообществу: мы можем это сделать — и нам за это ничего не будет.
Особенно цинично, что приговоры прозвучали сразу после церемонии вручения премии Зайеда за «человеческое братство» лидерам Армении и Азербайджана — Николу Пашиняну и Ильхаму Алиеву. На сцене — мир, диалог и братство. За кулисами — пожизненные сроки.
Это классический авторитарный пиар: внешне — миротворец, внутренне — палач в мантии. И это ещё и тест. Проглотят ли?
За что экс-лидеров Арцаха судят на самом деле? Их судят и осуждают на пожизненный срок. Не за убийства, не за агрессию, не за теракты, не за нарушение международных конвенций – потому что ничего подобного не было и в помине. Их судят за то, что они руководили Арцахом. За то, что существовала страна, провозгласившая независимость через демократический референдум — через избирательные урны, а не через автоматы. За то, что эти люди выполняли свои обязанности: были президентами, министрами, командующими армии своей республики, которая десятилетиями жила собственной политической жизнью.
По сути, обвинение сводится к одному: вы посмели быть властью в свободной республике.
Юридический абсурд и переписывание реальности
Арцах был непризнанным — это правда. Но процесс урегулирования конфликта был признанным. Десятилетиями США, Россия и Франция в рамках Минской группы ОБСЕ занимались урегулированием карабахского конфликта. И они вели переговоры не с пустым местом, а с конкретными людьми на конкретных должностях, с конкретным мандатом. Эти люди участвовали во встречах, по сути принимались как сторона конфликта – цивилизованный мир видел в них не «сепаратистов» или «руководителей бандформирований», а политическое руководство.
Сегодня Азербайджан судит тех, чью легитимность вчера де-факто (да, да – де-факто!) признавали ключевые мировые державы. Это не просто правовой парадокс, а сознательное переписывание прошлого задним числом.
Если принять логику этого «суда», преступлением является само право народа на политическое самоопределение, даже если оно реализовано мирно и демократически.
О вот здесь открывается бездна, если мир проглотит чудовищность происходящего в Баку: любые переговоры можно объявить «преступным сговором»; любую автономию — «незаконным режимом»; любого переговорщика — «террористом» или «военным преступником».
Это уже не правосудие и даже не месть. Это карательная философия варвара: объявить всё прошлое незаконным целиком — вместе с людьми. Фашизм в чистом виде. На скамье подсудимых должно сидеть руководство Азербайджана – страны, развязавшей полномасштабную войну против Арцаха, державшей 10 месяцев людей в тотальной блокаде, изгнавшей все армянское население из Арцаха, и совершившей множество других преступлений – от применения запрещенного оружия до уничтожения армянских церквей. Это было бы справедливо.
Международное право в роли статиста
А что международное сообщество? Ведь военнопленные и политические заложники в поствоенный период — зона прямой ответственности международных механизмов. Но когда каждый занят своими делами и интересами, другими войнами и предпочитает «стабильность», право превращается в серую зону без свидетелей.
Самое мрачное: те же государства, которые десятилетиями вели переговоры с экс-лидерами Арцаха, встречались, пожимали им руки, сегодня делают вид, что их никогда не существовало. Политическая амнезия — очень удобная форма соучастия в преступлении.
Но чудовищнее всего – позиция армянского руководства. Кто-нибудь сомневается в том, что Пашинян проглотит и эту «пощечину» от Алиева? Модель поведения-то уже выстроена: молчание, пауза, затем рационализация. Сначала — «не навреди переговорам». Потом — «у нас нет рычагов». Затем — «мы смотрим в будущее». В переводе с «дипломатического» на человеческий: да, проглотим, лишь бы не стало хуже.
Беда в том, что «хуже» каждый раз сдвигается. Вчера — аресты. Сегодня — пожизненные приговоры. Завтра — что угодно, и всё будет объяснено как «болезненно, но необходимо ради мира».
Пашинян не просто проглатывает — он «нормализует». Когда премьер фактически отказывается от публичной защиты своих соотечественников, «повинных» лишь в том, что они выполняли свои обязанности в деле руководства Арцахом, это становится новой нормой: пленных больше нет, есть «чужая юрисдикция».
Для Алиева это идеальный партнёр: давление без последствий, эскалация без ответа, международная витрина «мирного процесса» без внутренней цены.
Приговор эпохе
Сами «суды» в Азербайджане над армянами, не говоря уже о приговорах – не что иное, как показательная расправа в мире, где символы мира ценятся выше реальных людей. Медаль — сегодня, пожизненное — завтра. И никто не видит противоречия, потому что смотреть неудобно.
Если сегодня как «преступление» судят сам факт политического существования, завтра преступлением станет сама попытка говорить о праве. Пожизненные сроки в Баку — приговор не только конкретным людям, нашим соотечественникам, всей армянской нации. Это приговор идее, что право сильнее силы. Будет позором, если мир промолчит и на этот раз. Это станет поистине приговором эпохе.
