ТАКИЕ МОДЕЛИ ЖИЗНЕСПОСОБНЫ, ТОЛЬКО ПОКА СУЩЕСТВУЕТ ОБРАЗ ВОЖДЯ
Модель, созданная Пашиняном, зависит от одного человека, а не от стабильной системы, что в долгосрочной перспективе несет серьезные риски для государственности, написал на своей странице в ФБ член Совета РПА Армен ОВАСАПЯН.
Решил объяснить известным кругам и общественности, что такое «вождизм» и в какой степени он действует в нынешнем правящем режиме. Представлю несколько теоретических положений и проведу исторические параллели с лидером коммунистической партии Югославии Иосипом Броз Тито.
ПРЕЖДЕ ВСЕГО СКАЖУ, ЧТО ОДНИМ ИЗ НАИБОЛЕЕ ЯРКИХ ПРОЯВЛЕНИЙ «ВОЖДИЗМА» ЯВЛЯЕТСЯ отождествление государства с лидером. В этом случае все остальные существующие в государстве институты становятся второстепенными (парламент, судебная система и т. д.), в этой системе решения принимаются единолично, отсутствует понятие ротации. Более того, вождь представляется как «спаситель», выполняющий историческую миссию, в этой системе народ не говорит, от его имени говорит вождь. Примечательно, что вождизм не может существовать без наличия идеи внутреннего врага, она постоянно должна существовать.
Вождизм не обязательно имеет тоталитарную жесткую форму. Пример Тито доказывает, что возможно сформировать «мягкий вождизм» – с многопартийными формальностями, народной риторикой и политикой внешнего балансирования.
Модель правления Никола Пашиняна вписывается именно в эту логику.
Скажу, что в Югославии государство строилось не вокруг стабильных институтов, а вокруг личного авторитета лидера. Национальные, социальные и идеологические противоречия не решались, а временно замораживались благодаря образу Тито. После его смерти система рухнула, оставив институциональный вакуум.
В пашиняновской Армении мы видим ту же структурную логику: власть не институционализируется, а персонифицируется – партия, парламент, правительство действуют как продолжение политической воли премьер-министра, более того, решения зависят не от системы, а от единого центра.
Кстати, Тито позиционировал себя как «примиритель народов» и «независимый от внешнего давления лидер». Пашинян позиционирует себя таким же образом, как «единственный легитимный голос народа», одновременно борющийся и с «бывшими», и с внешними угрозами. Важной чертой вождизма Тито было постоянное наличие врага, иногда внешнего, иногда внутреннего. В системе Пашиняна образ врага периодически меняется: бывшие, армия, церковь, судебная система, академическая и интеллектуальная элита. Это один из главных механизмов легитимизации власти.
По сути, в идеологическом плане Тито тоже был беден, поскольку его «уникальный социализм» на самом деле был скорее символической системой. В случае Пашиняна идеология заменена лозунгами и популизмом: «новая Армения», «дух», «образование модно», «правительство – это я».
В этой системе самая опасная параллель – постреволюционная пустота. Например, после смерти Тито у Югославии не было самостоятельно работающих институтов. Модель, созданная Пашиняном, также зависит от одного человека, а не от стабильной системы, что в долгосрочной перспективе несет серьезные риски для государственности. История показывает, что такие модели жизнеспособны только до тех пор, пока существует образ вождя», — написал Армен Овасапян.
