Ну вот и состоялся второй показ – и первый в этом году – возрождённого в 2025 году в Ереване Степанакертского драматического театра им. В. Папазяна. Возрождённого вопреки всему. При поддержке Союза театральных деятелей Армении и организации «ДИАЛОГ». Спектакль «Сказка арцахской любви» по пьесе А. Манасяна в постановке Рузан Хачатрян вновь собрал полный зал.
МЫ НЕ БУДЕМ ПЕРЕСКАЗЫВАТЬ СЮЖЕТ. У тех, кто не успел увидеть этот потрясающе талантливый и душевный спектакль, ещё есть шанс: 6 февраля на сцене Национального кукольного театра им. Ованеса Туманяна в Ереване зрители вновь смогут прикоснуться к истории любви и к тому самому, щемяще родному быту, который невозможно забыть. Этот спектакль уже второй раз подряд делает больше, чем просто собирает аншлаг. Он собирает общину.
Из зала доносится шёпот:
– Как хорошо… на нашем языке…
И люди не просто слушают – они наслаждаются его звучанием.
В зале – те, кто пережил войну, девятимесячную блокаду, вынужденное изгнание из Нагорного Карабаха. Они живут здесь и сейчас, в чужих квартирах, с множеством проблем, но со своей памятью и болью.
А на сцене творится настоящее волшебство. Взаправду топится печка, дымок стелется по залу, чувствуется запах спичек и дров, витает аромат свежего хлеба. Вот арцахский деревенский дворик, вечерние посиделки, разговоры – и о личном, и о судьбах мира. Вот юные девушки танцуют и моют ковёр. Вот женщины пекут хлеб в тонире. И не просто пекут – резвая девчушка выбегает в зал и спрашивает:
– «Хац кузик?» – хлеб хотите?
И печка продолжает дымить… Тепло очага…
Зал смеётся. Зал улыбается. Зал плачет.
Кто-то тихо шепчет:
– Вот бы такой матнакаш во время блокады…
Гаснет свет. Всё по сценарию. Молодые влюблённые переговариваются при свете свечи.
И снова шёпот в зале:
– Как во время блокады…
До какой степени нужно было загнать людей в жестокую девятимесячную блокаду в 21 веке, устроенную какими-то сытыми азербайджанскими «экологами» в дублёнках и шубах, чтобы спустя более двух лет даже самые безобидные сцены спектакля отзывались болью прожитого?
И они снова смеются. И снова плачут.
Каждому из них за эти почти 300 дней блокады впору вручить медаль – «Блокадник Арцаха».
В конце спектакля на сцену вышел автор пьесы – Александр Манасян. Седовласый, статный, с той особой арцахской собранностью и достоинством, которые узнаются сразу. И зрители потянулись к сцене – словно им нужно было подойти ближе, чтобы удержать этот момент, не отпустить его.
В зале слышались взволнованные голоса:
– Профессор!
– Это мой учитель!
– О… и я его ученица!
Он говорил об Арцахе, об арцахском диалекте армянского языка и о том, какую огромную роль он играет сегодня: не просто как речь, а как связующая ткань, как опора единства, как память, которую нельзя отдать на забвение. И снова у людей были слёзы на глазах.
Спектакль состоялся. Более того – он войдёт в постоянный репертуар театра. И всё же было горько осознавать: почти весь зал снова состоял исключительно из арцахцев.
В ФОЙЕ ОНИ ОБНИМАЛИСЬ, УЗНАВАЛИ ДРУГ ДРУГА ПО ГОЛОСАМ И ВЗГЛЯДАМ, приветствовали так, будто встречались после долгой разлуки – потому что разлука и есть их нынешняя жизнь. А после спектакля долго не расходились – словно боялись снова остаться поодиночке. Без света. Без хлеба. В холоде. В той тишине, которую слишком часто разрывали взрывы, бомбёжки и выстрелы.
Очень хотелось бы видеть и остальных армян… Не из вежливого жеста, а по-настоящему – как на встрече с собственным народом, с его болью и его достоинством.
Билеты стоят не так уж дорого – 2–3 тысячи драмов. Но для арцахцев, вынужденных выживать: искать работу, арендовать жильё, лечить детей и стариков за немалые деньги, – даже это ощутимо. И всё же они находят возможность прийти. Поддержать родной театр, который живёт с 1930-х годов. Прийти, чтобы снова увидеть друг друга. Чтобы услышать родную речь. Чтобы почувствовать плечо рядом. Чтобы не забыть, кто они.
Очень хотелось бы, чтобы чаще писали и коллеги-журналисты – не измеряя такие события линейкой «есть инфоповод или нет». Нельзя забывать про арцахцев. Забывание – это тоже форма насилия, только тихая: без выстрелов, без криков, но с тем же итогом – вытеснить, стереть, обезличить.
Феноменально, как эти люди выживают. Как, пережив потери, они всё равно реализуют свой творческий потенциал. Как сохраняют язык, культуру и память – не музейную, не праздничную, а живую, ежедневную: в разговоре, в песне, в молитве, в привычке говорить «мы» и «наше».
На их плечах, ещё не окрепших после ударов, держится глыба армянской истории под именем Арцах. Это не метафора для красного словца: Арцах – не «тема», не «сюжет», а один из древних пластов армянского бытия, с монастырями, школами, рукописями, песенной традицией, с именами, которые передавались веками. На этих же плечах – память о пяти арцахских меликствах (княжествах), о той эпохе, когда местные мелики держали оборону и сохраняли самоуправление, когда армянская политическая и духовная жизнь цеплялась за землю не лозунгами, а ответственностью перед предками и детьми. И сегодня эта ответственность не исчезла – она просто стала тяжелее.
Арцахцы выживут. И сохранят своё сердце – и человечность. Но разве это должно происходить в одиночку? Разве это «не инфоповод» – когда народ, переживший изгнание и утраты, не распадается, не молчит, не превращается в тень, а продолжает говорить, играть спектакли, учить детей, держать друг друга за руки? Разве не об этом должны писать – не по случаю, а по совести?
Потому что неведение, невидение, глухота и показная дипломатичность – это не ошибка и не нейтралитет. Это удобная поза, за которую снова и снова расплачиваются живые люди. Это невыученный урок истории: каждый раз, когда трагедию пытаются «не замечать», она не исчезает – она просто возвращается уже с новой ценой, и платят её те, кому и так невыносимо тяжело.
А ведь иногда достаточно самого простого: прийти. Быть рядом. И остаться. Не только на время спектакля.
Елена ШУВАЕВА
