Хачатур Бадалян (род. 9 мая 1982, Орджоникидзе, ныне – Владиквакз) – российский оперный певец (тенор). В 1996 году вместе с семьёй перебрался в Ростов-на-Дону. Учился в экономическом лицее, затем в Донском государственном техническом университете. Ещё до окончания университета поступил в Ростовскую государственную консерваторию им.С. Рахманинова. В 2004-2006 гг. был солистом Ростовской областной филармонии.
В 2007-2012 гг. и с 2016 г. он — солист Московского театра «Новая опера» им. Е.В.Колобова. В 2008 г. был приглашён исполнить в Большом театре партию Рудольфа («Богема»), а через год на этой же сцене спел партию Водемона («Иоланта»). В 2008 г. был объявлен одним из лауреатов Международного конкурса теноров памяти Лучано Паваротти в Санкт-Петербурге, а в 2010 г. стал победителем III Международного конкурса оперных артистов Галины Вишневской. С 2012 г. — приглашённый солист Мариинского театра. В репертуар певца входят такие партии, как Альфред («Травиата»), Хоcе («Кармен»), Фауст (Фауст), Форесто («Аттила»), Карл VII («Орлеанская дева»), Владимир Игоревич («Князь Игорь») и др.
— Уважаемый Хачатур, было ли трудно молодому певцу с нерусскими именем и фамилией утвердиться в российской столице?
— Я не сталкивался с такими проблемами. В России любят и ценят армян. В России проживает очень много армян. Армяне всегда были известны, как талантливый и трудолюбивый народ. Ещё с конца 18 века царица Екатерина II способствовала переселению армян на юг Российского государства для развития ремесел. Армяне основали город Нор-Нахичевань (ныне это часть города Ростова-на-Дону) и несколько других сел. В Ростове-на-Дону живёт моя мама и семья моей родной сестры. Что касается музыкантов, то достаточно вспомнить талантливую семью Лисициан, а также моих дорогих коллег с мировым именем, таких как Кристина Мхитарян, Анна Аглатова и других.
— В 2013 году один критик написал о вас, что вы в большей степени камерный, нежели оперный певец. Вероятно, на него сильно повлияло Ваше выступления в Международном конкурсе теноров памяти Лучано Паваротти в Петербурге, где вы получили специальный приз за лучшее исполнение неаполитанских песен. Однако жизнь показала, что вы весьма успешно утвердились именно в опере. Как вы сами относитесь к такому мнению?
— Критика — это всегда очень субъективно. Мой дебют в опере был в роли Лоэнгрина (одноимённой оперы Вагнера) в 25 лет. Далее я пел Рудольфа (в Богеме) в Большом театре. И конечно же, я исполнил много других оперных партий на самых больших оперных площадках мира. Голос певца всегда развивается. С возрастом голос становится крупнее, крепче. Я бы даже сказал, что мне жаль, что в моем репертуаре мало именно камерных произведений, потому что меня чаще всего приглашают на произведения крупной формы.
— Какую роль играет знание языков в творчестве классического певца?
— Знание языков очень важно для оперных певцов. Я свободно говорю на английском, итальянском и чуть хуже на французском. Немецкий я знаю только на уровне вокалиста, который должен знать законы фонетики для пения. Для оперы лучше других языков подходит итальянский. В нем есть светлые четкие близкие гласные. Это важно для пения. Чтобы не заглублять голос. Такие гласные дают самый яркий и красивый тембр для певца. Согласные в итальянском мягкие. И правильное соединение гласных и согласных создает итальянское legato, это как раз и есть «связанное» плавное ровное звучание голоса. Далее я бы поставил французский язык. В нем есть носовые гласные, которые необходимо научиться петь. Немецкий язык для пения сложнее. Немецкое легато отличается от классической итальянской школы. В немецком огромную роль играют как раз согласные. Я бы сказал, что это уже следующий уровень владения голосом, когда ты уже знаешь, как петь гласные, и можешь даже через твердые согласные сохранять то самое legato. Гласные в русском языке глубже. Но так как я говорю на русском с детства, для меня, конечно, это происходит с определенной долей органики.
— Помимо классического репертуара, вы участвовали и в современных оперных постановках. Насколько вам близка современная опера – это творческий интерес или скорее профессиональная необходимость?
— Мне приходилось участвовать во множестве современных постановок. Даже, наверное, сейчас современных больше, чем классических. Я думаю, что это обусловлено тем, что люди ходят в кино, вокруг много интересного в интернете, везде уже вовлекают искусственный интеллект. Увлечь зрителя обычной классической поставкой могут позволить себе только очень богатые театры самого высокого уровня, которые способны сделать дорогие красочные постановки с расшитыми костюмами, огромными дорогостоящими декорациями, и приглашают певцов мировой величины. Чаще всего менее богатые театры привлекают зрителя, создавая современные, необычные постановки, привлекая зрителя чем-то новым. Для меня лично важно, чтобы все было удобно для пения, чтобы не было ничего пошлого, похабного, и чтобы постановка не противоречила сюжету оперы и задумке композитора.
— Много лет назад, когда я сам пел тенором в камерном хоре, мне довелось услышать анекдоты именно про теноров. Как вы к этому относитесь? И если положительно – могли бы рассказать один из них?
— Считается, что для теноров нет ничего важнее своего голоса, что тенора обычно недалекие люди. Я думаю, это идёт от того, что научиться петь тенору сложнее других типов голосов. У тенора всегда очень сложные партии, чаще главные роли поют именно тенора. В партиях много верхних нот и большая ответственность. Из моей практики самыми технически подкованными в вокале являются именно тенора. Потому что, если ты становишься успешным тенором, ты уже наверняка разобрался в тонкостях вокальной техники. Вспомнился вот такой анекдот. В итальянской деревушке родился мальчик и сразу с рождения вместо плача начал протяжно произносить одно слово — «una», «uuuuna». Родители отвели ребенка к местному доктору и попросили его отрезать часть мозга, так как в обычной деревенской семье не нужен такой интеллектуал. После операции мальчик проснулся и снова начал протяжно произносить «una», «uuuna». Доктор снова отрезал ещё часть мозга, в этот раз оставил только маленький кусочек. Вся деревня собралась в ожидании, какой же будет результат. Мальчик проснулся. Огляделся вокруг. Начал «Una», «uuuuuna» и вдруг запел «Una furtiva lacrima» (смеемся). Кстати, столько же анекдотов у оркестрантов про альтистов.
— Да, знаю… Хачатур, Вы, кажется, всегда находитесь в отличной физической форме, тогда как образ тенора обычно ассоциируется с пухленьким человеком. Насколько важны физические тренировки для классического певца?
— Для оперных певцов очень важна физическая форма. Помимо просто пения на сцене происходит множество перемещений. Необходимо бывает петь сразу после пробежек, даже бывает такое, что нужно носить партнершу на руках и при этом не сбивать дыхание. Я много лет занимался таэквон-до, айки-до, далее занимался бодибилдингом. Спорт всегда был и есть в моей жизни. Сейчас с огромным удовольствием занимаюсь боксом. Главное для вокалистов — не перенапрягать мышцы пресса. А спорт всегда на пользу.
— Есть ли в вашем камерном репертуаре армянские песни?
— Когда я жил и учился в Ростове-на-Дону, я пел небольшие циклы из произведений Комитаса. Очень люблю его произведения и стараюсь вставлять некоторые в свои сольные концерты.
— В Северной Осетии издавна проживает немало армян. Как давно ваша семья живёт там и сохраняются ли в семье армянские традиции?
— Мой дед Хачатур Бадалян был родом из села Гемур Шахбузского района Азербайджанской ССР. После окончания Великой Отечественной войны учился в Москве в Академии имени Фрунзе и дослужился до звания полковника. Позже, после службы в Германии он с семьей переехал в город Орджоникидзе (ныне Владикавказ), где и познакомились мои родители. Мамина семья жила там уже много лет. До сих пор там живёт очень много родственников. Армянские традиции обязательно сохраняются. Крестили меня в Армянской церкви во Владикавказе. Все армянские праздники и торжества всегда празднуются.
— Чувствуете ли Вы армянский темперамент в своём певческом исполнительстве?
— Конечно. Мой темперамент помогает мне в таких партиях, как Хозе в «Кармен», Туридду в «Сельской чести» и других. Но также необходимо держать себя в руках и не слишком увлекаться, чтобы сохранять холодный ум и не навредить голосу.
— Если я не ошибаюсь, в прошлом году вы выступали в Ереване. Какими были ваши впечатления от этого выступления?
— Да, в Ереване я, к своему счастью, стал выступать каждый год. Началось это с юбилея великого армянского тенора Гегама Григоряна. С тех пор я исполнил там уже много опер, в том числе «Травиату», несколько раз «Кармен», «Турандот». Всегда рад побывать на исторической родине и особенно люблю солнечный Ереван. В заключение я бы хотел добавить, что музыка является самым лучшим дипломатом. И, несмотря на какие-либо политические распри, музыканты всегда были и будут связующим звеном для всего мира. К сожалению, в последние годы российским певцам, в том числе с армянскими корнями, стало сложнее выступать за рубежом из-за санкций. Я очень надеюсь, что это скоро изменится в лучшую сторону. Я знаю, что данное интервью выйдет также и в США, где я имел удовольствие выступать в роли Принца в «Русалке» Дворжака в Миннесоте. Где бы я не выступал по всему миру, всегда очень приятно, что армяне, присутствующие в зале, с благодарностью приходят поздравить после выступления.
Арцви БАХЧИНЯН
Ереван — Москва
