Один гениальный ученый, отдыхая под яблоней, глубоко задумался, почему это яблоко падает вниз, а не летит вверх, и открыл закон притяжения земли. Другой гениальный ученый, наблюдая, как подростки играют в "хулиганскую" игру "орел или решка", задался вопросом: "Интересно, как часто могут подряд повторяться "орел" или "решка?" И открыл теорию или закон больших чисел.
Это значит, если несколько раз подряд монета упала на одну и ту же сторону, то никак нельзя считать такое вот счастье закономерным. Тут чем больше число повторений, тем интереснее происходящее, связанное с вероятностями и случайностями. А теперь о том, что случилось с нами в русле упомянутых теорий у славного острова Пасхи.
МНОГИМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЧЕМ БЛИЖЕ К БЕРЕГУ, ТЕМ СПОКОЙНЕЕ НА ДУШЕ. Конечно, очень даже спокойно на самом берегу. Но что касается плавания непосредственно у берега, то проблемы здесь большие.
У моряков есть такое часто произносимое словосочетание: "Идти мористее". Подальше от берега, в открытом море. Там надежнее. Ближе к берегу – это значит есть и проблемы глубины, и подводных камней, и, что самое главное, прибоя. Многие, наверное, не раз замечали, когда, кажется тишь да гладь на поверхности моря, а вот у самого берега – прямо шторм какой-то. Можно увидеть, как длинной шеренгой на определенном расстоянии друг от друга, кувыркаясь, ползут белопенистые длинные волны. Накрывая береговую полосу, они стремглав возвращаются, подчас сталкиваясь с идущей навстречу волной. И это все может быть при абсолютном безветрии.
В первый же день, когда стало известно, что у острова Пасхи нет причала и придется встать на якорь, мы прекрасно понимали, что, хотим того или нет, но придется очень даже часто на нашей резиновой моторной лодке добираться до берега. Я успел посчитать, что до самой береговой полосы одновременно "кувыркаются" три, а то и четыре ряда волновых шеренг. Через такой вот довольно сложный барьер крохотная лодка должна пройти несколько раз в день, возвращаясь чаще всего с грузом. Правда, здорово наловчился наш водномоторник Ваагн Матевосян лавировать между волнами. Однако никто не отменял закона о больших числах. Так что не каждый раз повезет. Словом, случилось то, что, скажем громко, по теории вероятности должно было случиться.
Поздно вечером по делу отправились на берег Самвел Карапетян, Гайк Бадалян и на этот раз не менее опытный, но лихой водномоторник Мушег Барсегян. Мушег знал, что должен преодолеть три барьера, три шеренги волн. Попал на первую волну. На ее гребне еще не очень большая белая шапка, но габариты волны огромные. Подловив момент, Мушег повел лодку по склону этой волны, и именно в этот момент заглох мотор. Увы, такое в других ситуациях случалось не раз. Вообще, надо сказать, что мы просто-таки замучались с судном нашим. То и дело занимаемся ремонтом. Неудобно даже жаловаться и повторяться. Уж слишком яхта наша ветхая. Не раз ремонтировали и мотор. Кстати, все тот же Ральф Йирикян уже выделил деньги для приобретения нового мотора, но не так уж легко, как оказалось, его купить. Заказали в Новой Зеландии. Однако, как видим, пятница пришла раньше субботы. Когда заглох подвесной мотор, тотчас же резко поднялась верх корма, перевернула лодку через нос на 180 градусов и накрыла ребят. Все трое оказались прямо в середине волны.
МУШЕГ ПОТОМ РАССКАЗАЛ МНЕ, ЧТО В ЭТОТ МОМЕНТ ОН ДУМАЛ О ГАЙКЕ, который нисколько не скрывает, что плохо плавает. Сам Гайк сказал, что уже под водой он похвалил себя за то, что не взял с собой очень дорогой фотоаппарат. При этом он старался выйти из воды с поднятой вверх рукой, в которой держал фотоаппарат, который мог работать под водой до 5 метров. Он, смеясь, рассказывал, как вспомнил Арега Назаряна, который во время съемок в Адриатике упал за борт и плыл к "Киликии", держа в вытянутой руке новенькую телекамеру. Арег, конечно, в это время и не думал, что камера, оказавшаяся в соленой воде, уже мертва. Самвела я не видел и не знаю, о чем он думал, наверное, о своей дочери.
За драмой, как оказалось, невольно следил хозяин небольшой голландской яхты, которая все это время стояла рядом с "Арменией", Варрен Елзинга. Он тотчас же взнуздал свою крохотную лодку и на всех парах бросился, как он говорил, к маленькой "Армении". Естественно, я поговорил с Варреном и его женой Марией, которая тоже наблюдала за аварией. Два слова об этой чете. Вот уже четыре года они находятся на своей яхте в морях, океанах, большей частью – на суше. Продали в Голландии свой дом. Построили на эти деньги яхту и, как говорит Варрен, ищут себе работу. Таких людей мы встречали часто. Это их дело, их право, их желание. По крайней мере 53-летний голландец в первый же день, когда мы искали на рейде место для стоянки, поднялся к нам на борт и ознакомил с ситуаций, в том числе и разъяснил, как надо преодолевать эти самые прибойные волны. Словно чувствовал, что случится беда.
И вот этот поистине летучий голландец стремглав полетел к ребятам, которые, не успев "выпорхнуть" из воды, тщетно пытались подталкивать лодку, лежащую вверх килем. Прибойная волна водила лодку то к берегу, то обратно. Варрен подал конец и потащил нашу "резинку" к берегу. Достал он и пресную воду, чтобы промыть соль с мотора, но даже после такой санитарно-гигиенической бани мотор не завелся. Летучий голландец перевез ребят по очереди к борту "Армении" и тем самым, собственно, спас их. Остается пожелать и Варрену и Марии удачи в поисках работы, вечного попутного ветра и вечных семи футов под килем.
…В ТАКИХ СЛУЧАЯХ БАБУШКА МОЯ ГОВОРИЛА: "КОМУ Я ДАЛА КУСОК ХЛЕБА?!" Это значит, кому-то я сделала доброе дело, и Бог отвечает мне добром. Вот так объясняла свою мысль бабушка.
…В предпоследний день пребывания на острове мы, в соответствии с уже сложившейся традицией, установили на столбе с указывающими направления и расстояния до крупных городов табличками свою, на которой было указано расстояние до Еревана и Степанакерта. Столб стоит рядом с капитанерией, а жительница, сделавшая и разрисовавшая эту табличку, пообещала поддерживать ее в нужном состоянии.
Кстати, именно вышеописанное печальное происшествие со счастливым концом окончательно подтолкнуло меня к решению вылететь в Сидней (Австралия), а оттуда – навстречу "Армении" в Окленд (Новую Зеландия), чтобы не только подготовить вопросы выполнения в Сиднее, Мельбурне, Окленде, Веллингтоне программы экспедиции, но и решить проблему подвесного мотора, паруса и многочисленных ремонтов нашей пенсионерки. Слишком мы задержались в пути из-за сложности и повторения маршрутов. Да и Новая Зеландия, и Австралия – последние на нашем пути страны, где обустроены армянские общины. Правда, надо еще достать билет. Слава богу, есть Ральф Йирикян, но нет билетов до конца марта. Не было до тех пор, пока посол Армении в Аргентине Владимир Кармиршалян не решил вопрос билета за один час. Теперь мне придется лететь по обратному маршруту "Армении", то есть назад в Сантьяго — около четырех тысяч километров и оттуда снова в сторону острова Пасхи. Надо попытаться увидеть через иллюминатор самолета крохотную точку в океане и узнать в ней "Армению". Собственно, другого плавсредства там и не будет.
