Ближний Восток охвачен пламенем большой войны. Прямое военное столкновение США и Израиля с Ираном перешло в фазу взаимных ударов по стратегическим объектам, запуская процесс необратимого обрушения прежнего баланса сил. Для Армении этот конфликт – не просто сводки мировых новостей, а вопрос экзистенциальной безопасности. Возможное ослабление Тегерана, который десятилетиями оставался естественным сдерживающим фактором для турецко-азербайджанской экспансии, может открыть перед Баку «окно возможностей» для агрессии в отношении Сюника и пробития так называемого Зангезурского коридора.
На этом фоне заявления иранского дипломатического корпуса о «красных линиях» в Сюнике звучат обнадеживающе, но способны ли они остановить агрессора, если сам Иран окажется скован полномасштабной обороной своих границ? Вызывает серьезные сомнения способность правительства Никола Пашиняна осознать, что его авантюрные попытки заигрывать с западными центрами силы в момент, когда те атакуют нашего ключевого соседа, могут оставить Армению в полной изоляции перед лицом совместной тюрко-азербайджанской агрессии.
О готовности Армении к худшим сценариям, реальном весе иранских гарантий и просчетах нынешнего внешнеполитического курса Еревана мы беседуем с доктором политических наук, историком Арменом АЙВАЗЯНОМ.
Децентрализация как стратегия выживания: почему гибель Хаменеи не парализовала Иран
— Армен Мартинович, мы наблюдаем беспрецедентную эскалацию ударов США и Израиля по Ирану и ответных действий Тегерана. Как вы оцениваете устойчивость иранской государственной и военной системы в условиях этой полномасштабной войны?
— То, что Иран не только стойко выдержал первые 10 дней американо-израильской военной агрессии, но и фактически сразу же перешел в решительное контрнаступление, само по себе является свидетельством высокой устойчивости и сопротивляемости Исламской Республики. Государственная система не дала трещин даже тогда, когда в первый же день войны был убит верховный лидер (рахбар) аятолла Хаменеи, руководивший страной с 1989 года.
Что же касается вооруженных сил Ирана, то их трехуровневая система – армия, гвардия (Корпус стражей исламской революции – КСИР) и иррегулярные войска (Басидж) – обеспечивает оптимальную децентрализацию управления и выполнение различных по характеру задач, включая противодействие внешней агрессии и поддержание внутренней безопасности. Эта многоуровневая система как раз и была выстроена с учетом постоянной внешней угрозы и враждебности со стороны США, Израиля и их союзников, а также деятельности внутри страны и за ее пределами – при внешней поддержке – радикальной оппозиции, повстанческих и террористических групп, таких как старейшая леворадикальная организация «Моджахедин-э Халк» или курдские повстанцы.
С началом войны децентрализованная система обороны страны полностью себя оправдала: убийство в первый день войны высшего военного руководства – в лице министра обороны, командующего КСИР и других – никак не отразилось на эффективности и боеспособности иранских вооруженных сил, которые развернули настоящее «встречное сражение» против США, Израиля и их союзников в Персидском заливе и в самом Израиле – на море, на суше и в воздухе.
Стратегия возмездия: Иран переносит войну на территорию союзников США
— Означает ли переход к прямым ударам по территории Ирана, что регион окончательно вошел в стадию «большой войны», последствия которой перекроят карту Ближнего Востока?
— Насчет оборонительной стратегии Ирана я уже кратко сказал: Иран не зацикливается на обороне собственной территории, а ведет глубокие контрнаступательные операции почти по трети своего периметра. А это – огромный и стратегически важный регион мирового масштаба.
Иран развернул войну на весь Аравийский полуостров – против всех арабских монархий, которые являются союзниками США и фактически Израиля. Целями иранских баллистических ракет и дронов стали как военные базы США, так и нефтегазовая инфраструктура этих стран, обеспечивающая мировой рынок почти четвертью всех поставок нефти и сжиженного газа.
США фактически утратили возможность полноценного использования ряда своих военных баз в арабских странах Персидского залива, которые стали мишенями ударов со стороны Ирана и проиранских сил. Иными словами, США понесли ощутимые территориальные потери в регионе (что, удивительно, еще не получило подобной терминологической оценки военных аналитиков). Иран будет и впредь настаивать на выводе всех американских войск и баз из близлежащего к нему региона в качестве гарантий своей безопасности.
Турция – единственная страна, которой Иран вряд ли будет предъявлять открытые требования о выводе американских баз, учитывая военную силу турок и их членство в НАТО. Но Азербайджан не сможет избежать опасных последствий присутствия на его территории израильских (а возможно, и американских) сил специального назначения вместе с их разведывательными и ударными беспилотными средствами. Давление Ирана на Баку будет лишь нарастать и в любой момент может вылиться в удары возмездия или упреждения как по этим силам, так и по тесно сотрудничающим с ними азербайджанским структурам.
Проект TRIPP: американская «бочка с порохом» на армяно-иранской границе
— Правительство Армении связывает большие надежды на безопасность и экономическое развитие с проектом TRIPP (так называемая Дорога Трампа). Как вы прокомментируете эти ожидания, учитывая, что речь идет о размещении американской инфраструктуры прямо на границе с воюющим Ираном?
— В Армении должны, наконец, понять, что проект TRIPP – это бочка с порохом, которая может взорваться у нас над головой, и США не смогут и, скорее всего, даже не захотят нас защищать. Ведь если Иран наносит мощные удары по американским базам и силам, находящимся от него в сотнях километров, то как он будет терпеть американское военное присутствие всего в одном-двух километрах от своей границы? Надо ясно понимать: реализация проекта TRIPP означает фактическую столетнюю аннексию приграничной с Ираном территории Армении в пользу США. И как же это может восприниматься в Тегеране, если не как попытка заблокировать Иран со стороны враждебного государства с вытекающими из этого последствиями? Граница с Арменией – это единственный надежный сухопутный выход Ирана в Евразию и Европу вне турецко-азербайджанского контроля.
Следует также приглядеться к иранским ударам по американским центрам обработки больших данных, построенным и действующим в странах Персидского залива. Все эти объекты являются инфраструктурой двойного назначения и представляют для Ирана как угрозу, так и легкую мишень. Поэтому эйфория в правящей верхушке Армении по поводу строительства в стране американских дата-центров является, мягко говоря, недоразумением, проистекающим из полной неграмотности марионеточной власти в вопросах геополитики и безопасности. Строительство подобных американских объектов в прилегающей к Ирану небольшой и уязвимой Армении является не многообещающей инвестицией, как это пытается сейчас представить правительство Пашиняна, а прямой угрозой для нашей национальной безопасности. Закавказье, или Южный Кавказ, фактически является северным флангом большого конфликта вокруг Ирана.
«Нефтегазовая игла» Алиева: почему Баку не спешит открывать «второй фронт» в Сюнике
— Посол Ирана в Армении Халил Ширголами в интервью телекомпании «Шант» заявил, что территориальная целостность и суверенитет Армении имеют жизненно важное значение для его страны. Насколько эти слова подкреплены реальными военными возможностями Ирана сейчас, когда его собственные ресурсы максимально мобилизованы на внутреннюю оборону? Ведь существует мнение, что Баку выжидает момента максимального отвлечения внимания Ирана на западный фронт. Станет ли очередная волна ударов по Ирану сигналом для Алиева к началу силовой операции в Сюнике?
— Это может произойти лишь в случае полного и безоговорочного военного поражения Ирана, которое пока не просматривается. Более того, Иран может выйти из этой войны более сильным и с более высоким международным авторитетом, чем прежде. Дело в том, что в отличие от США и Израиля Ирану для того, чтобы оказаться победителем, достаточно сохранить свои вооруженные силы, контроль над собственной суверенной территорией и существующую государственную систему. То есть Ирану достаточно выжить – а судя по ситуации на ближневосточных фронтах, это вполне реальный сценарий.
Иран понимает, что потеря границы с Арменией означала бы утрату свободного и надежного наземного выхода в евразийское и европейское пространство в обход территорий фактически враждебного турецко-азербайджанского тандема.
Бакинский режим сидит на такой же нефтегазовой игле, как и арабские монархии Залива. Вся энергетическая инфраструктура Азербайджана является легкой мишенью для ракет и дронов КСИР. Алиев, прежде чем действовать, подумает сто раз.
— Ранее вы отмечали, что превращение Ирана в ядерную державу кардинально изменит геостратегический баланс в регионе. Ускорили ли нынешние атаки Запада этот процесс или им удалось существенно подорвать ядерную инфраструктуру ИРИ?
— Как известно, в 2003 году аятолла Хаменеи издал специальную фетву – шариатский указ – о недопущении работ по созданию ядерного оружия в Иране по религиозным соображениям гуманности. Однако убийство рахбара Хаменеи и крупнейшая агрессия против Ирана со времен восьмилетней ирано-иракской войны 1980–1988 гг. могут стать триггером для пересмотра такой позиции. Видя, что имеющиеся силы и средства оказались недостаточными для сдерживания агрессоров, Иран может пойти по пути Северной Кореи и обзавестись таким оружием. Ведь, посмотрите, КНДР по всем другим показателям – территории, ресурсам и численности населения – уступает Ирану, но владение ядерным оружием и средствами его доставки раз и, похоже, навсегда закрыло все планы по вторжению или воздушным ударам по этой небольшой стране.
Кстати, если Иран действительно будет обладать ядерными силами, то это, на мой взгляд, привнесет новую стабильность и в закавказском регионе, серьезно укрепив безопасность Армении. Начиная с 2021 года именно Иран последовательно и четко выражал свою недвусмысленную позицию по сохранению территориальной целостности Армении и, в частности, неприкосновенности Сюника перед лицом возможной очередной азербайджанской агрессии. Причем Тегеран подкрепил свои слова проведением крупных военных учений на границе с Азербайджаном, сопровождавшихся демонстративным наведением понтонных мостов через реку Аракс.
— Вы долгие годы продвигали идею стратегического треугольника Ереван-Москва-Тегеран. Видите ли вы в действиях Кремля готовность к такому формату?
— Если Россия решит вернуться в наш регион, тогда можно будет говорить и об армяно-иранско-российском стратегическом альянсе. Перспективы такого союза будут ясны по результатам текущих российско-украинской и американо-израильско-иранской войн.
Микаел БАРСЕГЯН
